Стоя на крыше четырехэтажного дома, я любовалася закатом, когда внезапно сердце забилось так быстро и сильно, как никогда прежде. Воздух был теплым и свежим, словно дыхание любимой девушки. Но в этот момент я поняла, что жизнь имеет заветную неизбежность — сгореть, чтобы возродиться снова, как феникс из пепла. Книга "Крылья Феникса" раскрывает глубокие смыслы любви и перерождения через призму одиночества и стремления к свободе....
Повсюду трепетали на ветру золотые флаги с гербом нашей империи, на зданиях красовались украшения в виде заключенных под тонкое стекло огней, добавляющих и без того солнечному дню еще больше света. Кое-где стояли карусели, на которых катались не только дети, но и молодые девушки, и даже парни. Карусели и впрямь были чудесными — их золотистые купола буквально горели под солнечными лучами, а вместо традиционных лошадок любителей покататься везли миниатюрные григанны. Когда я их увидела, сердце пропустило удар. Показалось, что в груди снова стало жарко, хотя жжение прекратилось несколько часов назад.
Главная сцена представляла собой огромный павильон со стеклянной куполообразной крышей. Именно туда в назначенный час выйдут служители главного храма, чтобы назвать имя счастливой избранницы.
Шелковые нитки я все-таки купила. Пока опекуны, повстречав своих знакомых, отвлеклись на разговор, я зашла в швейную лавку и успела приобрести желаемое. Настроение тут же поднялось еще больше, и я уже предвкушала, как буду использовать свое новое приобретение.
Но, как вскоре оказалось, дядюшке за хорошую службу дали билеты на сидячие места.
— Премного благодарствую, господин Бэйрси, — заискивающе поклонился он своему начальнику, сидящему на ряд впереди."
"Тот удостоил его лишь короткого кивка и вновь устремил взгляд в сторону сцены. Из мельком услышанных разговоров окружающих я поняла, что все ближайшие места занимали работники ведомства, где служил дядя. Надо сказать, работником он был неплохим и за последние годы сумел существенно продвинуться вверх по карьерной лестнице.
На сцене уже шло представление, где один номер плавно сменял другой. Но наблюдать за ними мешала тетушка Эльза, которая, перекрикивая шум, пыталась льстить чете Бэйрси в целом и Люции в частности. Уже спустя минут пять я с трудом подавляла зевки не только из-за бессонной ночи, но и из-за восхваляемых достоинств Люции. Она сама явно воспринимала их как должное, светилась от самодовольства, но до ответов не снисходила.
