Стоя на крыше четырехэтажного дома, я любовалася закатом, когда внезапно сердце забилось так быстро и сильно, как никогда прежде. Воздух был теплым и свежим, словно дыхание любимой девушки. Но в этот момент я поняла, что жизнь имеет заветную неизбежность — сгореть, чтобы возродиться снова, как феникс из пепла. Книга "Крылья Феникса" раскрывает глубокие смыслы любви и перерождения через призму одиночества и стремления к свободе....
Обволакивающий и множеством лучей проходящий сквозь ставшее очень легким тело. Я висела в воздухе, окруженная только им одним, — вне пространства, вне времени… а напротив находился он. Являясь источником этого света, он медленно исчезал, растворялся в пахнущем небесной свежестью воздухе. И мне отчаянно, до боли в груди не хотелось, чтобы это происходило. Не хотелось, чтобы он исчез.
А он смотрел на меня своими нереально яркими золотистыми глазами — смотрел с нежностью и тоской. И за его спиной, охваченное ярким пламенем, рассыпалось тысячами искр золотое крыло…
Сейчас все было так же, только Нориан не исчезал.
— Ты не сможешь больше возродиться, — грустно улыбнулась я, невесомо коснувшись его щеки. — А мне такая возможность недоступна вовсе.
— Смогу, — истекая золотистой кровью, прошептал он, тщетно пытаясь удержать мою бесплотную душу.
Ветер выпил огненные слезы, развеял огненный силуэт, и рассеянный столб мелких искр взмыл к затянутым тучам небесам. Искры гасли, растворялись, терялись в облачном мареве, и лишь две из них добрались до небесных высот, чтобы затем быть разлученными.
"Чтобы пробыть в Первозданном свете — чертоге Пресветлого долгие столетия, а затем вернуться на землю. Чтобы снова встретиться, не помня друг друга. И снова полюбить…
Один из многих образов оказался невероятно ярким, заставившим сердце подскочить и забиться где-то в районе горла. Я смотрела на него — того, с кем разделила такую долгую судьбу, и по-прежнему не могла сдерживать слез, которые превращались в настоящее морю. Нориан. Лосцен. Мой единственный феникс, поделившийся со мной своей последней непрожитой жизнью.
Эмоций было слишком много, они переполняли, разрывали изнутри. Я словно разделилась надвое, осознавая себя и как Ида, и как Аэллина, жившая много лет назад. Все последнее время мы думали, что являемся потомками героев древней легенды. Но мы были самими героями. Умершими шестьсот лет назад, чтобы, переродившись, продолжить то, что не завершили в прошлой жизни. И обрести такое долгожданное, выстраданное и заслуженное счастье.
