Стоя на крыше четырехэтажного дома, я любовалася закатом, когда внезапно сердце забилось так быстро и сильно, как никогда прежде. Воздух был теплым и свежим, словно дыхание любимой девушки. Но в этот момент я поняла, что жизнь имеет заветную неизбежность — сгореть, чтобы возродиться снова, как феникс из пепла. Книга "Крылья Феникса" раскрывает глубокие смыслы любви и перерождения через призму одиночества и стремления к свободе.
Когда она оказалась на месте, я попыталась ее расшатать и, убедившись в прочности, принялась карабкаться вверх. Проводник маячил рядом, освещая несколько книжных корешков. На то, чтобы взять нужные книги, много времени не ушло, и я уже собралась спускаться, когда внезапно заметила толстую тетрадь, лежащую поверх остальных книг. Точнее, сперва решила, что это тоже книга, но, взяв в руки, обнаружила, что это не так. Переплет был кожаным, с хорошо заметными потертостями и частично стертой золотой надписью: «Аэллина Лейстон».
— Кто-то забыл здесь свой дневник? — вслух спросила я у самой себя."
"Чтение личных дневников считала занятием недостойным, поэтому внутрь заглядывать не стала. Конечно, можно было оставить его там же, где нашла, но я решила, что будет лучше отнести свою неожиданную находку библиотекарю.
К стойке я подходила, нагруженная увесистой стопкой. Еще с четверть часа пришлось отстоять в очереди, после чего библиотекарь наконец по одной принял у меня книги и внес записи в журнал.
Когда последняя книга была вписана в соответствующую графу, я положила на стойку дневник:
— И вот еще, нашла его среди книг. Наверное, кто-то случайно оставил…
Библиотекарь сначала долго смотрел на дневник, затем поднял недовольный взгляд на меня — недовольный настолько, что, кажется, даже стекла его очков могли не выдержать и треснуть.
— Думаешь, это смешно? — Голос ничем не уступал взгляду. — Пошутить решила, да?
— Простите? — искренне удивилась я.
— Не прощаю! — отрезал библиотекарь и в своей, видимо, любимой манере снова принялся ворчать: — Никакого уважения, никакого пиетета! Что у преподавателей этих снобов, прости Пресветлый, что у молодежи нынешней…
— Ты еще долго будешь стоять столбом? — раздраженно бросила стоящая за мной в очереди ниллэ. — Шевелись давай!
Похоже, правила вежливого обращения некоторые мои однокурсницы применяли исключительно на уроках этикета. Не обратив на нее внимания, я вновь повернулась к библиотекарю:
— Простите, я никак не хотела вас обидеть. Но что не так с этим дневником?
— Да с каким дневником?! — окончательно вскипела стоящая за мной девица. — Ты совсем, что ли, полоумная?
— Так, — нахмурившись, вставил библиотекарь, — получила книги — иди читай, не задерживай остальных, будь добра.
Ничего не понимая, я придвинула к себе стопку, машинально водрузила на нее дневник, чем заработала еще несколько недоуменных взглядов, и направилась к выходу.
