О чём книга «Крылья»
В небесах частичка сердца плывет По волнам любви и печали, несущихся ввысь Своими крыльями улетающие над морем горестных мечт. Здесь птицам нельзя взмыть, но душа готова вновь встать на новые коготки.

В небесах частичка сердца плывет По волнам любви и печали, несущихся ввысь Своими крыльями улетающие над морем горестных мечт. Здесь птицам нельзя взмыть, но душа готова вновь встать на новые коготки.
Кажется, тело решило наверстать все то упущенное время, которое ему пришлось проторчать в кровати. Я сел у камина и принялся срезать с руки пластырь, фиксирующий катетер. Белые обрезки потрескивали и обугливались к огне. Сам катетер полетел туда же."
"Как тихо бывает по ночам. Я забыл начисто. Золотая россыпь огней вдоль берега Лугано, ветер, напитанный ночной свежестью, мириады звезд в небесах. А сколько мыслей в моей окончательно проснувшейся голове! Сколько чувств.
Совсем скоро туман рассеется, даруя этому миру еще одного безумного влюбленного или… едва не сошедшего с ума десультора.
Телефон звякнул трелью от входящего сообщения. SMS от Диомедеи.
«Я тут подумала… Если твои чувства к ней однажды умрут вместе с этим телом, то не случится ничего страшного, fra. Тогда она просто достанется кому-то другому. Любовь не сломает ее. Ты расстанешься с ней, и я с твоего благословения тут же познакомлю ее с кем-то из ребят Неофрона – с обычным человеком, не десультором, который сможет дать ей то, чего не дашь ты».
Вдох. Выдох.
«Достанется кому-то другому», – перечитал я, выкатив глаза.
«Познакомлю ее с кем-то из ребят Неофрона».
«С обычным человеком, не десультором, который сможет дать ей то, чего не дашь ты».
Я непроизвольно сжал руку в кулак, и тут же – ох, проклятье! – вздрогнул от резкой боли, впившейся в ладонь. Стакан с вермутом просто лопнул, когда мои пальцы сжали его чуть сильнее, чем он мог выдержать. Я раскрыл ладонь и стряхнул с нее стекло: вниз закапало вино вперемешку с кровью.
Как мило с твоей стороны, Дио! Я оценил, черт тебя дери!
Я вытащил из ладони мелкие осколки, обработал порез, завернул ладонь в бинт и только после того, как с раной было покончено, поразился бессмысленности того, что только что сделал.
* * *К полудню приехал Альцедо, сияющий, как новогодняя елка, и разодетый, как на парад.
– Как ты? – спросил он, распахивая передо мной дверцу своей черной, как смоль, «Акуры». Странно, что Альчи все еще не избавился от своего агрессивного внедорожника и не завел какой-нибудь… розовый «бентли». Не все пропало!
– Я отлично.
– Что с рукой?
– Начал свое самоубийство с нее.
– Очень смешно.
– Просто в руке лопнул стакан.
Альцедо сел за руль и сдул с носа модную челку.
– «Просто» стаканы в руках не лопаются.
– У меня лопаются.
Тот посмотрел на меня как на чокнутого и завел мотор.
– Теперь я знаю вкус безумия, Альцедо. И он мне нравится.
* * *Урсула была на месте.