Автор
Судьба переплетается с иллюзорными крыльями в книге "Крылья за моей спиной". Илана Савельева, или Настя как она сама, не может не думать о своем прозвучавшем как глупость мнении. Она второй год подряд выходит на публику без должного результата. Но даже когда ее спрашивают о журналистике вместо филологии, она продолжает бороться. Каждое слово становится шагом к самопознанию в этой интригующей истории, где иллюзорные крылья могут стать реальностью....
Поцелуй прервал, а когда в лицо жене посмотрел, с удовольствием отмечая румянец, появившийся на её щеках, она сказала совершенно немыслимую для этого момента вещь:
— Серёжа, чайник кипит.
— Какой чайник?
— На кухне."
"Он прислушался. В голове шумело: и от выпитого этим вечером, и от возбуждения, но негромкий свист Сергей всё-таки расслышал. Глупо выругался и скатился с кровати. Прошлёпал босыми ногами по голому полу, прежде чем из комнаты вышел, успел футболку снять и бросить её на стул, а на кухне выключил фыркающий на газу чайник, и приостановился лишь на минуту, чтобы глотнуть воды.
— Всё, — выдохнул он ей в губы, выпрыгнув из джинсов и оказавшись рядом с ней в постели.
— Всё? — переспросила она. — Ты готов?
— Пошути.
Она всё-таки рассмеялась, но он ей рот поцелуем закрыл. И проговорил еле слышно:
— Я люблю тебя.
Насте в первый момент показалось, что она ослышалась. Даже на поцелуй не сразу ответила, пыталась осмыслить, а когда губы мужа спустились к её шее, сделала глубокий вдох. Волосы его перебирала, чувствовала прикосновения его губ, рук, потом зажмурилась и повторила за ним:
— Я люблю тебя.
Он тут же замер. Словно удивился её словам. Приподнялся на локте. Настя ничего не говорила, ждала, а ощущения такие, словно всё у них впервые. По плечу его погладила. Лица видеть не могла, но провела пальцем по его высокой скуле.
— Люблю, — повторила она. — И я очень хочу, чтобы мне больше никогда не пришлось об этом жалеть.
Он так и не ответил. Осторожно опустился на неё, и щекой к её щеке прижался.
— Ты моя жена, — шепнул он, наконец.
Настя слабо улыбнулась и согласилась:
— Жена.
Всё напоминало ту самую, их первую ночь. Прохладные стены хрущёвки, старый диван, издающий характерные поскрипывания, тот же жар и нетерпение, и даже голоса и смех подзагулявшей компании за окном.
