В мирном конце света, где Москва находит себя в тени Казанского озера, разгорается буря перемен. Грянет гремящий крик прогресса, когда Россия подстерегают неизбежные потоки истории и непредсказуемые ветра будущего. Москвичи обозревают переломный момент с надеждой и тревогой - они готовы на всё, чтобы выжить и стать центром новой эры....
Для меня же главной была оценка этой милой молодой женщины, ссориться с которой я никак не хотел. Разве же мне не хватит интриг, войны, трудностей, связанных с финансами и производством, чтобы «развлекать» себя ещё и семейными ссорами?
— И нынче вы рассчитываете на то, что я признаюсь вам в любви? — язвительно, но уже не так категорично спросила Юлиана. — Красиво… Да… Гости будут довольны.
Всё-таки глазки её то и дело стреляли от надписи на меня.
Я не сразу ответил. Подождал, пока закончится представление. После чего развернулся к своей жене и предельно серьёзно посмотрел на неё.
— Мы должны стать соратниками, помогать друг другу во всём и всегда. Что же касается твоей любви… если она будет от тебя ко мне…
— Не будет! — выкрикнула Юля, перебивая меня.
— Всегда и во всём выслушивай меня до конца! Тогда и я стану слушать тебя. А тебе, как тот художник, я нынче же обрисую будущее, если мы не договоримся, — сказал я и принялся объяснять, казалось бы, всем понятные вещи."
"В православии понятия развода не существует.
И договориться в Синоде о подобном разрешении моего семейного вопроса, как мне кажется, не составило бы особого труда.
Когда мы остались одни, уже не в зале ресторана, а в роскошном номере по первому классу, когда случилось представление во дворе ресторана… Я подошёл к резному комоду, выдвинул верхнюю шуфляду, извлекая оттуда обшитую бархатом коробочку.
Не ожидал я, что мои родители, а вернее, моя красавица-мама из рук в руки, подарит Юле дорогое, яркое и красивое колье. Нечто подобное было приготовлено и мной. А ещё у дворцового ювелира я заказал к тому колье, своему подарку молодой жене, серьги. И только небольшие серёжки, способные быть сравнимыми по стилю с ожерельем, обошлись мне в шестьсот рублей, что даже для серьёзной драгоценности уже очень немало.
