Ветеран Великой Отечественной войны неожиданно оказывается в 1730-х годах на палубе русского фрегата. Когда французские корабли угрожают честь флота, герой поднимает восстание против приказа о сдаче. Его боевой дух и воля к победе переносят русскую славу сквозь века истории.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Крым наш!»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Ветеран Великой Отечественной войны неожиданно оказывается в 1730-х годах на палубе русского фрегата. Когда французские корабли угрожают честь флота, герой поднимает восстание против приказа о сдаче. Его боевой дух и воля к победе переносят русскую славу сквозь века истории.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Ветеран Великой Отечественной войны неожиданно оказывается в 1730-х годах на палубе русского фрегата. Когда французские корабли угрожают честь флота, герой поднимает восстание против приказа о сдаче. Его боевой дух и воля к победе переносят русскую славу сквозь века истории.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
А татары всё еще пытались зайти в образовавшуюся брешь. Те, кто уже понял, что они в ловушке, не могли выйти, их подпирали другие. Но теперь, даже если прекратить стрелять, конным будет просто невозможно зайти внутрь наших укреплений. Тут образовалась свалка из человеческих и конских тел.
Не все были убиты, но многие крымские всадники сейчас лежали и взывали о помощи, сдавливаемые тяжестью своих соплеменников и лошадей. Страшная смерть, если задохнуться под тяжестью братьев по оружию.
— В штыки! Вперёд! — скомандовал я.
Когда рота бойцов, переступая тела убитых врагов, карабкаясь по завалам пошла в атаку, я, уже не обращая внимания на этот фланг, направился к центру нашего укрепрайона.
Там, справа, оставалось только лишь добить кого-то из татар, которые запутались в стременах или лежат, придавленные конями, — взобраться на тела поверженных противников и их убитых лошадей и закрыть брешь в укреплении. На этом фланге напор теперь можно сдерживать лишь только отстреливаясь от татар, численность которых изрядно уменьшилась после избиения внутри вагенбурга.
— Смолин, спешиться и на помощь преображенцам! — выкрикнул я, понимая, что ещё пару таких криков — и мой голос может осипнуть.
У меня оставался только один резерв — это Смолин и его конная полусотня. Янычары и преображенцы уже рубились внутри наших укреплений. Кашин, заняв позиции подальше, с тыла, точечно отстреливал некоторых особо ретивых османов, но они, уже будучи меньшим числом, чем преображенцы, всё равно пёрли вперёд. И центру нужно было помочь свежей силой.
А вот на левом фланге всё было нормально. Там уже штуцерники методично отрабатывали, успевая даже перезаряжаться. На миг подумал — что же они тогда смогли бы сделать, если бы имели в своём распоряжении пули Минье или Петерсона? Когда перезарядка занимает секунд двадцать? А стрелять можно значительно дальше!
Нет, я всё-таки буду внедрять эти пули. И для нарезного оружия, и расширяющиеся — для гладкоствольного, пули Нейслера. Накоплю достаточно пулелеек или произведённых на заводе пуль — и пускай хотя бы мой батальон, или те люди, за которых я буду отвечать в бою, выигрывают все свои сражения с минимальными потерями, помогая всей русской армии.
Я уже наблюдал, как в бой вступил со своим личным плутонгом Саватеев. Янычары рубились отчаянно, смертельно красиво. Если офицеры преображенцев ни в чём не уступали отдельно взятому турецкому профессиональному воину, то вот солдаты-гвардейцы всё-таки проигрывали в индивидуальных схватках.
И тут в бой стали вступать мои измайловцы. Я, уже было направивший своего коня в гущу сражения, чтобы помочь, чтобы обогреть свою шпагу турецкой или татарской кровью, — остановился. Горячее сердце требовало выхода адреналина, личного участия в бою.
