Ветеран Великой Отечественной войны неожиданно оказывается в 1730-х годах на палубе русского фрегата. Когда французские корабли угрожают честь флота, герой поднимает восстание против приказа о сдаче. Его боевой дух и воля к победе переносят русскую славу сквозь века истории.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Крым наш!»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Ветеран Великой Отечественной войны неожиданно оказывается в 1730-х годах на палубе русского фрегата. Когда французские корабли угрожают честь флота, герой поднимает восстание против приказа о сдаче. Его боевой дух и воля к победе переносят русскую славу сквозь века истории.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Ветеран Великой Отечественной войны неожиданно оказывается в 1730-х годах на палубе русского фрегата. Когда французские корабли угрожают честь флота, герой поднимает восстание против приказа о сдаче. Его боевой дух и воля к победе переносят русскую славу сквозь века истории.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Из иной реальности я знал, что около Алексея Григорьевича Разумовского, как и возле его брата Кирилла Григорьевича, крутилось немало казаков. Ещё бы! Ведь те же самые Разумовские, казаки, выбились в люди и могли помочь теперь собратьям и финансово, и пристроить кого на службу императорскую.
Хотя… были там нюансы. Очень спорным, например, представляется судебное разбирательство по подозрению Кирилла Разумовского в мужеложстве. Причём свидетелями там выступали и крестьяне, и казаки, с которыми… ну, да ладно. Екатерина Великая в иной реальности этот суд быстренько закруглила, без каких-либо последствий для Кирилла Разумовского и его… скажем так, партнёра Теплова [протоколы дознаний, имеющиеся даже выдержками в интернете, весьма занимательны].
С немалыми трудностями, но минут через семь после начала изнурительного процесса раздевания женщины «в полной боевой экипировке» Елизавета Петровна предстала передо мной абсолютно нагой.
Дом ещё не был хорошо протоплен. Тёплый воздух от печных труб только начинал проникать в комнаты. Здесь всё ещё было сыро и прохладно. И вот в таких условиях красивая обнажённая женщина стояла посреди комнаты и… дрожала. Наверняка даже она не могла бы ответить с точностью, отчего именно эта дрожь, то ли от банальной прохлады и сырости, то ли от предвкушения акта страсти.
Я прежде, чем согреть её своими объятьями, смотрел на Елизавету Петровну, замечая, что она слегка схуднула. И в таком виде эта женщина мне ещё больше нравилась. Невольно ум занимался сравнением Лизы и Анны. Две абсолютно разные женщины.
Елизавета — падший ангел. Женщина с милым лицом, очаровательной и невинной улыбкой, но с похотливыми глазами, со знанием, чего она хочет и чего стоит ожидать от мужчины рядом с ней. Анна же — ангелочек, который ещё не испорчен похотью. Который не знает, что и ожидать от мужчины рядом.
Елизавета сама любит, Анна же позволяет себя любить.
Впрочем, пока ещё и не позволяет. Ведь с Анной Леопольдовной у нас ничего не было. Ну не считать же наивные поцелуи или столь незначительную вольность, как держание за руки, за нечто серьёзное? Хотя для молодой девушки даже подобное может показаться намного серьёзнее, чем целая ночь плотских утех для Елизаветы Петровны.
Я целовал цесаревну и обнимал, гладил по спине, стараясь уже отпустить мысли о том, не заимел ли я в лице Разумовского ещё одного себе врага. Он это, его люди сегодня ночью хотят меня попробовать на зуб. И это еще больше возбуждало. Близость женщины, близость драки, или даже смерти.
И как-будто бы только случайно, краем глаза заметил, как небольшой отрезок бумаги был просунут под дверь. Но не случайность это — я ждал прояснения обстановки.
