В Александр-Шанц, где солдатская рота мушкетеров стоит на боевой готовности, дядька капрал Цыган указывает на группу незнакомцев. Здесь воздух напряжен от недавних событий, и чувствуется что-то необычное в приближении высокопоставленных лиц — словно мир тонет в тайны, скрывающихся за обычными повседневностью....
Отовсюду слышались лишь крики местных жителей и голоса егерей. Двадцать домов они уже прошли, когда к Алексею подбежали три егеря, подгонявшие впереди себя побитого худого татарина.
– Ваше высокоблагородие, беглеца поймали, – доложился капрал Милушкин. – Мы с Глебкой по бокам ручья в кустах за околицей сидели, а тут этот пробирался, – кивнул он на задержанного. – Вон чего при нем было, – и он протянул Алексею мятый желтый погон из витого гарусного шнура.
– Офицерский, ваше высокоблагородие, – сделал выводы Макарович.
– Вижу! – процедил Егоров, пристально оглядывая татарина.
– И еще вот при нем чего было, – Авдей протянул хороший пистоль с кинжалом.
– Rus subayı nerede? (– Где русский офицер? – тур.) – держа перед лицом задержанного погон и глядя ему в глаза, на турецком спросил Алексей.
– Я ничего не понимаю, я ничего не знаю, – подвывал татарин. – Я это просто на улице нашел!
– А ну быстро говори! Тебя и так уже задержали с этим и с оружием в руках. Совсем скоро здесь будут люди хана, и они тебе точно развяжут язык! – Лешка пытался морально сломить задержанного, но все было тщетно.
– Режьте меня на части, убивайте. Что хотите со мной делайте, я все равно вам ничего не скажу! – кричал тот.
– Ваше высокоблагородие, подождите маненько, подержите его вот так вот на самом виду, – попросил Афанасьев. – Мы с Макаровичем мигом.
И унтера, отбежав от толпы, нырнули в один из домов.
Через минуту в воротной щели мелькнуло чье-то лицо, и довольные егеря подбежали обратно к командиру.
– Пойдемте, вашвысокоблагородие, есть тот дом, где этот татарин живет, подсказали нам.
Выйдя обратно к перекрестку, свернули на другой переулок.
– Третий, четвертый, пятый, – отсчитывал дома Василий. – Вот он! Ну точно, на воротах кованая ручка, а на ней сверху как бы цветок железный.
– Оцепить все вокруг, – скомандовал Алексей. – Вперед! – и, опершись о спины двух егерей, подтянулся на руках за самый верх высокого забора.
Раз – и он уже на самом верху. Спуститься вниз и перебежать к дому было секундным делом.
– Открывай! – ударил он в тяжелую дверь кулаком.
Рядом с ружьями наизготовку уже стояла штурмовая пятерка. Еще две рассыпались по двору, проверяя все внутренние постройки.
– Ваше высокоблагородие, а давайте я безоболочный, самый малый фугас на двери подорву? – предложил Афанасьев. – Он так-то ведь бестолковый, вон у Кудряша в ранце без дела сколько дней уже катается. Там в нем дроби совсем нет. Он весь одной пороховой мякотью забитый.
