В Александр-Шанц, где солдатская рота мушкетеров стоит на боевой готовности, дядька капрал Цыган указывает на группу незнакомцев. Здесь воздух напряжен от недавних событий, и чувствуется что-то необычное в приближении высокопоставленных лиц — словно мир тонет в тайны, скрывающихся за обычными повседневностью....
– А испытывать мы будем вот это самое оружие, – и он достал из мешка ружье с укороченным стволом, все лоснящееся от масла.
– Перед вами опытный образец егерского штуцера, который готовится нынче у нас к выпуску серийными партиями. Его родоначальником был винтовальный карабин, принятый на вооружение двумя годами ранее. И вот перед вами следующее наше детище. Его калибр шесть с половиной линий (16,5 мм.). Длина ствола чуть больше аршина, и полный вес – десять фунтов (4 кг). Общая длина штуцера, если быть совсем точным, – сорок шесть с половиной дюймов или чуть меньше четырех футов (1160 мм).
Прицельное приспособление здесь состоит из железной мушки и целика в виде вертикальной планки с прорезью. Сам ствол восьмигранный и, соответственно, сделан с восьмью полукруглыми, глубокими нарезами.
– Разрешите?
Алексей потянулся и взял в руки детище русских оружейников, настоящий отечественный нарезной штуцер. Здесь было все как и у иностранных образцов подобного оружия: массивный нарезной ствол, латунный прибор, ударно-кремневый замок с выступающим курком, крепкое ложе и приклад из березы или клена, окрашенный в черный цвет.
«И ствол у него уж больно короткий», – думал Алексей, проводя указательным пальцем по дульным нарезам.
– Господин обер-инспектор, позвольте вопрос? Подпоручик Хлебников, – представился молодой офицер. – А это уже законченный образец и к нему ничего более не будет прилагаться?
– Что вы имеете в виду, господин подпоручик? – со снисходительной улыбкой протянул Шольц.
