– Нет! Нет! Умоляю вас! – вырвалось из-под моей ладони.
– Это противошоковый плазмозаменитель. Пятипроцентный раствор глюкозы, – наигранно слащавым голосом сказал я. – Тебе он пойдет на пользу."
"Я чуть надавил на поршень, и тонкая струйка брызнула медсестре на локтевой сгиб. Она затряслась всем телом и зарыдала.
– Умоляю вас… Не убивайте меня… – давясь слезами, произнесла она.
– Кто?!! – крикнул я и коснулся иглой кожи.
– Я его не знаю! – хрипло выпалила медсестра. – Мужчина… черные очки… кепка… Я видела его первый раз в жизни!!
Тут силы покинули ее, она обмякла и затряслась в рыданиях. Воля ее была уже сломлена. Я отвел шприц, отпустил медсестру и сел на край койки. Ирэн, прижимая ладони к своему покрасневшему лицу, в немом шоке качала головой.
– Что это за гадость? – спросил я и помахал перед глазами медсестры шприцем. Заливаясь слезами, она отрицательно покачала головой и прошептала:
– Концентрат препарата, повышающего свертываемость крови…
– И что произойдет, если сделать инъекцию?
– Возникнут тромбы…
– Которые вскоре непременно оторвутся и закупорят легочные аорты. В итоге – смерть.
Медсестра кивнула. Я повернул голову и посмотрел на Ирэн тем строгим взглядом, которым учитель одаривает упрямого ученика, посмевшего усомниться в истинности основополагающих теорий.
– Понятно? – сказал я. – В криминальном мире специалисты подобного профиля именуются натуралами. Они умеют так умертвить свою жертву, что ни одна медицинская экспертиза не в состоянии обнаружить следы умышленного убийства. При вскрытии у нас с тобой обнаружили бы обширный тромбофлебит, вызванный стрессом. Грустное зрелище, правда?
– Да какая я специалистка! – простонала медсестра, размазывая слезы по щекам. – Первый раз я на такое решилась… Идиотка!
– Много заплатил?
– Много… Очень много, если сравнивать с моей зарплатой.
– Когда он появился в больнице?
– Через полчаса после того, как привезли вас.
– Возраст?
– Приблизительно ваш. Может быть, немножко старше.
– Прическа?
– Не видела. Он был в кепке, надвинутой на глаза. И в черных очках.
– Как одет?
– В черный спортивный костюм.
– Голос?
– Он говорил очень тихо, почти что шепотом. Я еще подумала, что у него больное горло.
– Еще что запомнила? Лицо какое? Челюсть? Губы?
– Челюсть обыкновенная. И губы обыкновенные…
– Черная щетина, да?
– Нет, он был очень гладко выбрит. Никаких бакенбардов и усов.
– И, конечно, запах одеколона?
– Да! – Медсестра опустила руки и посмотрела на меня с удивлением: мол, откуда я знаю? – Да, от него пахло хорошим одеколоном.
– Превосходно! – горько усмехнулся я и взглянул на Ирэн, к которой все еще не вернулся дар речи.