Вот краткое описание для сайта-библиотеки: "Где всего мир радовался освобождению вестернизированных городов, я покинул политотдел 40-й армии. Теперь хотелось найти свое место на линии фронта и повлиять напрямую на ход войны. Война была холодной драмой, где каждый стремился к самостоятельному командированию."...
Похоже, «Крымский излом. Часть 4 (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Рядом с ней расположились дюжины полторы хорошо вооруженных солдат в необычной для русских пятнистой форме, из-под которой выглядывал клинышек полосатых тельняшек, и еще примерно с десяток партизан. Чуть в стороне, в тени деревьев, прикрытые маскировочными сетями, стояли две русских боевых гусеничных машины, вооруженных длинноствольными скорострельными пушками.
– Это американский журналист, товарищ Хемингуэй, – сказал Александр повару, и показал ему своё удостоверение и мой пропуск. Как это ни странно, я понял все сказанное им, ведь я здесь в России уже не первый день.
Повар сразу заулыбался.
– Антифашист? – спросил он.
Не дожидаясь переводчика, я ответил, – Spain. Испания...
– Но пасаран! – улыбнулся повар и добавил что-то еще, чего я не понял. Переводчик достал два котелка – свой и мой, выданный мне русскими. Повар положил еды и мне, и Александру. Мы подошли к сидевшим на поваленном дереве солдатам. Те сразу подвинулись, и мы с Александром присели рядом.
Их было двое – высокий, широкоплечий мужчина в пятнистой форме, с переброшенным через плечо русским штурмовым автоматом, и его маленькая копия – такой же белоголовый, с такими же как у его спутника серыми глазами и с таким же курносым носом.
Я представился, – Эрнест Хэмингуэй, антифашист, американский писатель и военный журналист.
– Сержант Всеволод Асеев, – ответил старший, – А это мой младший брат Иван.
– Расскажите, пожалуйста, немного о себе? – попросил я у них через переводчика, – моим американским читателям будет очень интересно узнать историю простого русского солдата.
– А что уж им рассказывать, – смущенно улыбнулся он. – Я-то сам из Богородицкого – вот из того самого посёлка. – И он вытащил из кармана своей пятнистой куртки и передал мне тщательно завёрнутую в газетную бумагу фотографию.
На ней я узнал Всеволода, и совсем ещё молодого Ивана. Кроме того на фото ещё были две девочки, возрастом, наверное, чуть помоложе Всеволода, и мужчина и женщина постарше – скорее всего, его отец и мать. Они стояли на фоне красивого бревенчатого дома с резными оконными рамами. Мне уже рассказали, что здесь их называют «наличниками». Перед домом росла цветущая вишня.
– А где ваш дом? - спросил я.
