Уж чего-чего, а искать такие вещи мы умеем. Все они были убиты ударом тяжелого предмета по затылку.
Схватившегося было за двустволку старшего хозяйского сынка мы пристрелили на месте. Почти не глядя. На короткой дистанции последний писк армейской моды – девятимиллиметровый ППШ с пистолетной рукоятью и ручкой под цевьем – машинка удобная и убойная. А реакция у моих ребят всяко получше, чем у кулацкого сынка, который ранее стрелял только по воронам да по безоружным пленным.
Все же мы не на пикник ехали, и были готовы ко всему.
Мелькнул в окне неясный силуэт с чем-то похожим на оружие в руках, легким движением взлетел ствол автомата, раздался звук рвущегося брезента – тр-р-р-р, – брызнуло во все стороны стекло, и одним потенциальным «лесным братом» стало меньше. Ну, что поделать, злые мы, и память у нас крепкая. А у кого нет памяти о будущем, тому ее заменяет пролетарское чутье и фронтовая закалка. Да и нет между нами разницы, мы – это они, а они – это мы. Фронтовое братство.
После того как были найдены трупы убитых рабов Ганса, мои ребята просто озверели.
Сержант Иванов только головою крутил. Хозяев и работников из местных положили мордой в жидкую грязь, перемешанную с навозом. Всех без разбора. Туда же бросили нафаршированную свинцом тушку старшего сынка. Перевернули дом и сараи вверх ногами, вывернув все наизнанку. Нашли и золото в мешочке – выдранные зубы, кольца и сережки, пачки советских рублей и немецких рейхсмарок, серебряный портсигар и две пары часов. Сержант составил соответствующий акт и опись.
Пока в доме и во дворе шел обыск, я связался с замполитом Брежневым и попросил выслать транспорт за конфискуемой скотиной. Хозяевам она теперь без надобности. Свиньи, бычки, коровы – все это по акту отправили в санбат. Нашим раненым и интернированным иностранным гражданам, среди которых были и дети, свежее мясо и молоко не повредят. Прислали машину и за арестованными. Сержант Иванов увез их в Ригу на улицу Валдемар, где лично устроит им персональный ад, беседуя с ними по душам.
Потом трибунал, и адью, аллюр три креста в центр мирового равновесия. Мы же, выполнив задачу, с чувством исполненного долга вернулись на нашу базу в Усть-Двинскую крепость.
На следующий день я снова заехал в санбат проведать «крестницу». Так и прикипел я к ней – есть в Мари какой-то животный магнетизм. Как прикасаюсь к этой девице, так меня каждый раз будто током бьет. И ведь не мальчик-то. И не беда, что мы друг друга почти не понимаем.
