В кабинете полковника Тарасова напряжение росло с каждой минутой: восемь человек из оккупированного Перекопа столпились вокруг него, ждя слово. Сообщение о том, что перекопские укрепления были пробиты противником, привело к панике среди военных. Полковник Тарасов с оттенком холодной уверенности подтвердил噩耗，气氛瞬间凝重起来。...
Никто из соседей не слышал выстрела, – а почему? А потому, что стрелял Улыбка со знанием дела – через подушку. Напоил Афанасия Рыбакова нерусской водкой (скорее всего, ромом), уложил на постель, прижал к голове подушку, а к подушке – пистолет, и нажал на спусковой крючок. В этом случае выстрел получается глухим и тихим – кто же его услышит? И незаметно ушел вместе с украденными документами на имя Афанасия Рыбакова.
Конечно, очень могло статься, что убил Рыбакова вовсе не Никита Филиппов, а кто-то другой. Да, все могло быть… Но Завьялову не давали покоя слова девчонки Людки, которая сказала, что тот дяденька, который приходил к убитому, очень красиво улыбался.
Вот эти соображения Завьялов и выложил перед Ольхиным и Волошко.
– Ну, а что? – почесал затылок Волошко. – По-моему, убедительно. Конечно, это может быть и ложный след, но ведь никакого другого следа у нас пока нет.
– Что ж, поищем Афанасия Рыбакова, – сказал Ольхин.
– Так-то оно так, – еще раз почесал в затылке Волошко. – Да вот только где его искать? В какую сторону кидаться?
– У тебя есть конкретное предложение? – глянул на Волошко Ольхин.
– Я думаю, надо начать с города, – не совсем уверенно произнес Волошко. – Сейчас народ становится на учет, составляются всякие списки. Получение пайков, то-се… Вдруг и Афанасия Рыбакова мы обнаружим в таких списках!"
"– Это вряд ли, – не согласился Ольхин.
– Не согласен, – возразил Завьялов. – Во-первых, попробуй еще туда доберись! Сто раз остановят по пути. Кто ты, что ты, куда направляешься?.. Ну, и так далее.
