Весна 1944 года. В Крыму фашисты разоблачают советскую подпольную группу. Спасаются только пятеро бойцов, уверенные в предательстве. Один из них становится подозреваемым. Сотрудникам СМЕРШа предстоит найти предателя и разоблачить опасного врага, скрывающегося в рядах советских спецназовцев.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Крымский оборотень» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Весна 1944 года. В Крыму фашисты разоблачают советскую подпольную группу. Спасаются только пятеро бойцов, уверенные в предательстве. Один из них становится подозреваемым. Сотрудникам СМЕРШа предстоит найти предателя и разоблачить опасного врага, скрывающегося в рядах советских спецназовцев.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Весна 1944 года. В Крыму фашисты разоблачают советскую подпольную группу. Спасаются только пятеро бойцов, уверенные в предательстве. Один из них становится подозреваемым. Сотрудникам СМЕРШа предстоит найти предателя и разоблачить опасного врага, скрывающегося в рядах советских спецназовцев.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Сейчас, после освобождения города, особой надобности в кличках не было, но подпольщики к ним привыкли, клички за годы оккупации стали их вторыми именами, и поэтому они обращались друг к другу именно так – называя друг друга по кличкам. Пятого оставшегося в живых подпольщика Бильярдиста с ними не было. Ласточка, Лихой, Стратег и Абдулла его искали, но не смогли найти. Куда он подевался, никто из них не знал.
По привычке четверка собралась на явочной квартире, которую, впрочем, теперь можно было называть бывшей явочной квартирой. Предстоял важный разговор – о недавнем разгроме фашистами подпольной группы «Салгир». Вопросов, которые подпольщики хотели обсудить и получить на них хотя бы гипотетические ответы, было много, и все это были очень важные вопросы. Как так получилось, что группу вычислили и разгромили? Откуда фашистам стало известно о группе? Почему разгромили именно их группу – ведь в городе действовали и другие подпольные группы? Кто именно в них входил, ни Ласточка, ни Лихой, ни Абдулла, ни Стратег не знали, они лишь знали, что в городе, помимо них, сражаются и другие подпольщики. Может, кто-то донес? Но тогда – кто именно? Вопросов было множество, а вот ответов – пока что ни одного.
– Вот ведь что интересно и непонятно! – проговорил Стратег. – Арестовали почти всех, и притом одновременно! Такое впечатление, что арест готовился загодя!
– Так оно и есть, – согласился Лихой. – Это была продуманная и спланированная гестаповская операция. Никакой случайности здесь быть не может. Случайность – это когда арестовали кого-то одного. Ну, или двоих… А нас накрыли почти всех. Какая уж тут случайность?
– Значит, они о нас знали, – сказала Ласточка.
– Что значит знали? – вскинулся Абдулла. – Откуда они могли знать? Кто им сказал?
– Вот это нам и предстоит выяснить, – вздохнула Ласточка. – Для того мы и собрались.
– Ты понимаешь, о чем говоришь? – запальчиво воскликнул Абдулла. – Ты предполагаешь, что среди нас есть предатель, который донес в гестапо на наших товарищей! Кто он? Может, я? Или кто-то из вас?
– Не знаю, – развела руками Ласточка. – Если бы я знала…
– А тогда зачем говорить такие слова? – все с той же запальчивостью спросил Абдулла. – Если не знаешь, зачем говоришь? Зачем обижаешь подозрением людей?
– Но ведь гестаповцы откуда-то узнали о нас, – с грустной безнадежностью возразила Ласточка. – Как они могли узнать?
В квартире установилась напряженная тишина. Все молчали, и никто не смотрел друг на друга. Все думали об одном и том же – как так получилось, что их группа оказалась разгромленной?
– Я знаю, о чем мы сейчас все думаем, – наконец произнес Стратег. – Мы думаем о том, кто из нас – предатель. Ведь так? Вот видите, вы все – молчите… Значит, я прав. А это нехорошо.
