Сын-студент, крепкий, похожий на отца Мишка, согласен был с самого начала; он, скорее всего, ресценивал отцовские рассказы как просто страшилки и был не прочь с месяцок поболтаться с отцом по лесам. Почему-то все были уверены, что за лето всё как-то наладится, не может не наладиться! Лавер совсем не был в этом уверен и сейчас хвалил себя за предусмотрительность – за схроны, нычки с припасами и инструментом, на которые он, предвидя наступающие в мире тёмные времена, уже два года тратил изрядную долю и так-то небогатого семейного бюджета. Теперь-то всё это воздастся сторицей, как говорится! Идти через город с рюкзаками, да ещё нести с собой ружьё, которое он объявил утерянным, представлялось неразумным. Потому в два дня он перенёс всё необходимое на окраину, и вот сейчас нёс самое ценное – ружьё, консервы, остатки патронов, – основной запас был уже спрятан. Шёл специально вечером, уже накануне комендантского часа, когда народ разбредался и так с полупустых улиц, и ещё не заступили в дежурство ночные патрули. Это была последняя ходка. Весь необходимый для ухода в лес шмурдяк, всё имущество он уже в несколько проходов перетаскал в старый арендованный гараж на краю города: консервы, палатку, кое-какие инструменты, ещё одну складную походную печку, фильтр, воду... Он всерьёз собирался уходить от начинающегося в городе бардака. В себе он был уверен, – давали знать частые охотничьи походы; он знал места; он был уверен, что выживет в лесу, даже в зимнем, – тем более сейчас, летом. За пару недель он рассчитывал построить небольшую избушку, смонтировать печку. И заняться тем, что он знал и любил – охотой. Он был уверен, что всё получится. Ему было не впервой жить в лесу и по неделе, – вопрос был в родных. Теперь этот вопрос решён. Оставалось пройти всего один квартал. Окраина города... Заводской район. Заводы стояли уже пятый месяц, последнее время перестали выплачивать и скудное пособие по вынужденным отпускам; и сейчас Заводской район лидировал по происшествиям. Настоящее гетто, куда опасались соваться ночью даже вооружённые патрули. Этих уродов он заметил издалека, но пройти незамеченным через двор, к гаражу, было практически невозможно. Почему их тут не было раньше? Пять или семь парней, две девки, – развязная шелупонь, одуревающая последнее время от безделья и безнаказанности; настоящая плесень поодиночке, и опасные, как стая взбесившихся шакалов, в группе. В большой железной бочке, видимо подражая американским люмпенам, пылал костёр; бымцало по ушам что-то ‘металлическое’ из стоявшего тут же рядом большого, как тумбочка, магнитофона – где они только взяли сейчас такую древность, в век цифровых плэйеров? – поймал себя Лавер на мысли.