Не будут ведь от керосина гореть покрышки, чёрт дери, я-то знаю, как они медленно и трудно загораются, достаточно мы их пожгли на стройках-то в детстве... Стащил с себя футболку, скомкал, опрокинул в неё бутылку с керосином. Тщательно и быстро промочил её и затолкал внутрь нижней покрышки. Упал на колени и стал ножом кромсать разогретый рубероид крыши. Тот пачкал нож и категорически не хотел резаться, но я всё же оторвал с края будки две длинные полосы рубероида и затолкал их в покрышку сверху футболки; пробил ножом вторую бутылку и вылил её внутрь покрышек. Теперь поджечь! Какой молодец батя, что заставил вместе с ножом носить и зажигалку! А я ещё подкалывал,- типа, а я же не курю... Поднёс зажигалку к краю футболки – и еле отдёрнул руку – так споро всё вспыхнуло. Через несколько секунд стало ясно, что костёр, типа, состоялся, – разгоралось быстро, и в безветренное синее небо потянулась пока ещё полупрозрачная струя дыма... Где вы, батя с Толиком? Смотрите ли в сторону дома? Хотя бы время от времени? Если бы я мог, я бы послал им какой-нибудь ‘ментальный сигнал’!.. По-любому, я уже сделал всё что мог. Нет! Не всё. Я быстро достал картонный цилиндрик ракеты. Чёрт его знает, как она запускаецца... Ага! – резьбовая заглушка на торце цилиндра отвинчена, и оттуда выпал конец шнурка, петлёй. Поджигать, что ли? А! Нет, конечно, – дёргать! Я отошёл на край крыши лифтовой будки, подальше от разгорающихся покрышек; рука с ракетой вытянута вверх, намотав на палец другой руки шнурок, сильно рву его вниз. На мгновение мелькнула паническая мысль, что ракета чёрт-те какая старая, ей уже, наверное, лет десять или больше; взорвётся и оторвёт руку... Но ракета глухо хлопнула, толкнув руку с цилиндром вниз, и красивой дымной струёй ушла в безоблачное небо... вдруг пронзительно засвистев так, что у меня
заложило уши. Ого! Это ракета со свистом? Дымная струя в небе расцветилась тремя ярко-малиновыми звёздочками, и, продолжая пронзительно свистеть, они повисли в небе... Ещё несколько секунд я наблюдал за ними, потом отшвырнул пустой картонный цилиндрик. Cпрыгнул с будки и нырнул в дверь, ведущую в подъезд. Вот теперь я действительно сделал всё что мог, чтобы вызвать подмогу. Теперь надо продержаться. Я верил и знал, что мой сигнал будет замечен. Но нужно продержаться. Как – я не знал. Надо помочь Устосу. Он, судя по всему, единственный мужчина в Башне, не считать же мужчинами этих поганцев, попрятавшихся по квартирам? Он, да ещё я. Перепрыгивая через ступеньки, я помчался вниз по лестницам. Подъезд ещё держался. Дверь в квартиру Устоса была распахнута. Я сунулся туда – пусто. Перепрыгивая через ступеньки, я понёсся дальше, вниз. У открытой двери в нашу квартиру стоит мама. – Сергей... Серёжа!.. Я умоляю тебя!.. – со слезами.