Исчезла и исчезла. Четверо грузчиков, водитель и экспедитор, двое с автоматами... Сначала подумали, что они просто слиняли куда-нибудь к родственникам в деревню, грузовик макарон – неслабое богатство на зиму; да только вчера их нашли... Вернее – сгоревшую машину, без макарон, конечно же, и их всех внутри. Нет, ну их, эти реквизиции, в просторечии всё чаще называемые ‘продразвёрсткой’... Когда омоновец уже вышел в коридор, Михаил Юрьевич после некоторого, весьма вялого, надо сказать, препирательства, ‘принял в дар’ ещё бутылочку коньяка, тут же упрятанную в портфель. Поднялись втроём в квартиру Устоса и осмотрели коллекцию оставшегося рыцарского снаряжения и вооружения. Чиновник выглянул в окно, и осмотрел несколько мутными уже глазами выбоины на штукатурке от картечи, следы на раме. – Ну что ж, ээээ... Олег Сергеевич... Думаю, мы выяснили происшествие. Ээээ... Вообще-то вам следует поехать с нами, для очной, так сказать, ставки с заявителем... Никто не обратил внимания, как после этой фразы рука седого очкарика непринуждённо оказалась у него за спиной... нырнула под выпущенную рубашку... конечно же, только чтобы почесать спину... Но он всем видом выразил полнейшую готовность ехать куда угодно будет представителю власти! – ... однако, учитывая то, что ситуация и так предельно ясна, – нападавшие получили по заслугам, сам эээ... потерпевший погиб, и, ээээ?.. – Похоронен. Похоронен нами на кладбище, – несколько угодливо подсказал седой мужик. – ... похоронен, то и расследовать дальше, собственно, нечего... Отвезти вас обратно мы не сможем, ввиду лимитов на бензин, а передвигаться по городу пешком сейчас несколько... – Небезопасно, – подсказал тот. – Вот именно. Так что всего вам хорошего, и не задерживайтесь в городе. – Постойте, – удивился очкастый мужик, – Может быть надо заполнить какой-нибудь протокол? Или объяснительную о произошедшем? – Эээ, ни к чему, – плавным величественным жестом отмахнулся Михаил Юрьевич, – У нас, в Новой Администрации, надо вам сказать, минимум бюрократии. Никому не интересно читать кипы бумаг, когда есть дела и поважнее, связанные, не побоюсь этого слова, с будущим государства и народа! Я сообщу, что инцидент исчерпан и всё на этом. – Да, но... – такая простота пока ещё была в новинку, и, хотя ‘резолюция’ более чем устраивала Олега, он сделал попытку прозондировать отношения к подобным происшествиям чуть поглубже: – Там, Михаил Юрьич, у мусорки, лежат тела этих... Бандитов, не побоюсь этого слова – Повтор ключевой фразы, подстройка, – вплоть до пьяненькой интонации, все эти приёмчики из начального курса НЛП получалось у Олега ‘на автомате’. – Может быть, вы захотите взглянуть? Опять же, мы рассчитывали, что тела... эээ... то есть, трупы, заберут, эээ... компетентные органы?..