Наверно, и вам бы не понравилось, если бы он приводил в дом неприятных вам людей... Молчание. – Да, хорошо они тебя обработали! – Елена Николаевна, меня никто не обрабатывал. Я вообще... Я же не об этом поговорить зашла. Но раз уж разговор зашёл... Разве это не нормально, чтобы всё же мужчина мог решить, кому приходить в дом, а кому нет? Разве это не нормально? Ведь и он тоже... Со своей стороны... Какие-то обязательства на себя берёт. Вот, вы с Толиком, я знаю, не очень ладите; так он перебрался же в другую квартиру, когда вы... вы вернулись. И вообще. Он ведь мужчина. – Мужчина! Мужчина! Что ты заладила! И что с того?! – Да ничего, в общем-то... Но вот... Папа всегда говорил... – ... ты думаешь ‘это’ всё будет вечно? Вот этот весь дурдом: вонь, грязь, воды нет, света нет... Это скоро кончится, я знаю! – Как?.. – Я не знаю ‘как’, но я точно знаю, что долго это не может длиться! Потому что это – ненормально! Так – не может быть! Не должно! И потому... Всё вернётся! Всё обязательно вернётся к прежнему! Главное – себя не терять! И не ронять! А ты... – Мне кажется, я и не роняю. Мне кажется... Я даже уверена – то, что я вот так Толика встретила, и как у нас с ним, – это большая удача для меня... – Элеонора – Элеонора, как ты жизни не знаешь! Вот посмотришь, увидишь ещё!.. *** – Толян, а как у тебя с Элеонорой? – завёл разговор батя поздно вечером, когда ужинали, и мама уже ушла. – Ну как. Обламывается девочка. Помоленьку, – жуя, глубокомысленно сообщил Толик. – Знаешь, приятно видеть, как с неё спесь сползает. Все эти ‘Фи, быдло, ни разу не был в Милане!’ или ‘Кальвадос – это не город, ты, колхозник!’ проходят постепенно. Лечебное голодание, плюс обстановка способствует, – он подмигнул, накладывая себе добавочную порцию макарон с тушёнкой, – Понты очень быстро сдуваются... Он, понизив голос и зыркнув на меня и в проход в комнату, куда ушла мама, добавил: – Да ты и по своей наверняка заметил? Тут батя промолчал. – Сначала понты, конечно, гнула, – продолжил Толик, – Но... Голод не тётка. Да и... Опасность, сам видишь, буквально витает в воздухе... Чо-то я поэтично выражацца стал, – хохотнул Толик. – Ты заметь, – она ж из дома не выползает почти, – боится. После того побоища с гоблинами тут все пересрали, весь дом. Потому он так быстро и зачистился. А она куда поедет? Одно время меня упрашивала отвезти её в батьков коттедж. Ну и что, говорю, будешь там делать? – спрашиваю. Там чо? – газовое центральное снабжение? А печка есть? – Камин, говорит. А топить ты умеешь? А чем? А готовить? А из чего? А когда туда гопники придут – чё им скажешь: полшестого?? – он довольно захохотал. – Ой, молодняк, инфантилы, ой – инфантилы; ничё не умеют, ничё не знают, всё на понтах и предрассудках... – он вздохнул и перевёл взгляд на меня, – Крыса, понятно, это не касается.