Нет, ты понял? Надёжность, готовность наизнанку ради семьи вывернуться, – это ерунда, просто потому, что ты в данный момент неуспешный; а, стало быть, ‘неактуальный’! Словечко-то какое подлючее нашла!.. Муж – неактуальный! Когда за границу ездили, – был актуальный... И вопрос позитивного мышления не ставился, когда в материальном плане было нормально. А сейчас, ты говоришь... Чо, наверно, опять ‘актуальный’ стал, как полагаешь? Он с грохотом брякнул об стол своим люгером. – И вот нынешний символ актуальности! И что? Опять наслаждаться мне ‘семейным теплом и уютом’, и ждать, когда я, к примеру, не в грудь рикошетом, а в живот сквозную схлопочу, чтобы опять стать ‘неактуальным’
.. Его совсем разобрало. – Сплюнь! Ты наговоришь – сквозную в живот! Не надо – не то время. По пути Пушкина – это нам без надобности... – ...Были у нас с ней ‘философские разговоры’... – Не слушал уже Толика Олег, – Объясняла она мне, что я не прав. Что я негативщик. Что мыслить надо ‘позитивно’... Я ей пытался объяснить, вот как ты только что сказал, что критерий истины – практика. А она, прикинь, не согласна... Она говорит, что критерий истины – мораль! А я ей говорю, что мораль – самая изменчивая и пластичная на свете штука! А кушать хочется всегда, вне зависимости от морали. А она говорит... Толик демонстративно зевнул и встал. – Завязывай, братан. А то мы с тобой превратимся в двух истеричных дамочек, плачущихся друг другу в жилетки на предмет ‘какие они все суки!’ А они – не суки. Прикинь! Смешно, да, что я это тебе говорю, я – кому тёлке в рыло зарядить ничего не стоит! Не суки. Они просто другие, – и обращаться с ними нужно по-другому. А ты обращаться не умеешь, хотя вроде не дурак и жизнь прожил. Он опять зевнул. – Ну ничё. Это у тебя было временное помешательство, вызванное в молодости гормональным сдвигом, заякорённое на определённом объекте, в литературе называемое ‘любовью’. Пройдёт. Нет, ты поглянь, как тебя разобрало! Вот, бля, человеческая натура: ведь ты сегодня человека убил! Просто взял – и застрелил; и сто раз неважно, что он был того достоин! Кто ты такой, чтобы решать, жить человеку или не жить?? А ты его чпокнул. Однако переживаешь не из-за этого, и водку жрёшь не из-за этого, – а из-за своих дурацких комплексов; душевных, блин, терзаний, которые, по сути, копейки не стоят... Голос брата показался Олегу раздающимся со всех сторон. Олег вытаращил на него слипающиеся глаза. – Да! Фигли, не ожидал от своего туповатого братца таких обобщений? Ха-ха-ха... Смех брата эхом отдался у Олега в ушах. Он помотал головой, чтобы сосредоточиться, и вдруг обнаружил, что лежит щекой на столе; рядом, в крошках, по соседству с перевёрнутой рюмкой, лежит люгер. На столе, чуть поодаль, светит кемпинговый аккумуляторный светильник, никого нет.