Они явно настигали его, а бомж из-за вдруг открывшейся хромоты передвигался всё медленнее – но коробку не бросал. Через полминуты преследования, когда расстояние до ковыляющего бомжа сократилось до десятка шагов, Самохин официальным, начальственным голосом окликнул его: – Гражданин! Немедленно остановитесь! Бомж тут же выполнил команду, и, перекосившись на один бок, повернулся к преследователям. Совершенно нелепая детская бейсболка с изображением какого-то мультперсонажа и массивные чёрной оправы очки с треснувшим одним стеклом и перемотанной лейкопластырем дужкой невольно приковали на секунды внимание Самохина. Забросившие в процессе преследования автоматы за спины, патрульные чуть с боков обступали бомжика, чтобы он и не вздумал вновь бежать, – впрочем, что ему никуда не деться, он явно уже и сам понял. Стоял, повернувшись к ним лицом, по-прежнему держа перед собой большой цветной, глянцевой печати картонный ящик. – Гражданин! Патруль Новой Администрации, старший лейтенант Самохин! Предъявите... В процессе своей тирады Самохин успел оценить вместимость ящика; мелькнула приятная мысль ‘А ну как не просто сигареты, а ещё и импортные?!’, и, уже собираясь закончить сакраментальным привычным ‘Предъявите документы!’, он непроизвольно заметил три вещи: Что бомж, несмотря на неопрятные патлы, торчащие из-под бейсболки, совсем не стар; скорее – молод, лет тридцати пяти – тридцати семи, широкоплеч и здоров. Глаза бомжа, сквозь стёкла очков, неприятно цепко и без всяких признаков страха или хотя бы почтения перед представителями Власти, жёлтыми кошачьими бельмами упёршиеся Самохину в лицо... И то, что ящик... Сначала он не сообразил, а когда понял странную несообразность, – то, что правая рука бомжа держала коробку не за стенку и не за днище, а БЫЛА В КОРОБКЕ, – когда Самохин это с удивлением увидел, – было уже поздно. На несколько глухих хлопков раздавшихся за соседним домом, подозрительно напоминавших выстрелы, обратили внимание все, находящиеся в этой части рынка, но никто не устремился посмотреть, что же там произошло. Люди успели отучиться проявлять излишнее любопытство. Трупы ‘с признаками насильственной смерти’, если так можно сказать про тела, конкретно простреленные; или, что того чаще, порезанные, с размозжёнными головами, обнаруживаемые в городе то тут, то там; наглядно показывали, что: – не стоит ‘гулять’ в одиночку, – не стоит находиться на улице невооружённым, – не стоит проявлять излишнюю прыть и совать свой нос в безлюдные места. И потому, вместо того чтобы бежать смотреть, что же там случилось, после несколькосекундного затишья базар зажил своей прежней жизнью.