Бак потом относили выливать на улицу, или проще – выливали прямо из окна... Пока они устраивались, мы поднялись в нашу ‘совещательную залу’ – квартиру Устоса, и там обсудили относительно их. Батя конкретно высказался за то, чтобы ‘их оставить’: нам нужны были ещё люди, чтобы обеспечивать, чёрт побери, ‘обороноспособность’ и быт: следить за пеонами в наше отсутствие, навести порядок в запасах, помогать по хозяйству и в готовке пищи... Толик резонно заметил, что ‘обороноспособность’ обеспечивается нашей огневой мощью, пока ещё невысокой; а отнюдь не наличием двух стариков. – Да это так, всё так, Толик... Но ты учитывай вот что – сейчас всё больше сил будет уходить на организацию хозяйства, на поддержание существования. Мы-то что? Мы будем обеспечивать обороноспособность Башни, и снабжение её продуктами питания и вообще всем, нужным для жизни. Но обеспечивать быт в самой Башне, наш тыл, после того, как перестала поступать вода и отключили электричество, поверь,
стало намного сложнее... – Да чё там сложного-то?.. – Что сложного? А ты посуду давно мыл? Хотя бы? А стирал что? Вопрос явно поставил Толика в тупик. Он не заморачивался такими пустяками. – Вот. А ты понимаешь, что даже не для того, чтобы сготовить пожрать; а хотя бы для того, чтобы жрать из чистой посуды, нужно притащить воды, нагреть её... На чём нагреть, знаешь? Я ведь запретил греть на газе, ты в курсе? Газа мало. Значит, надо греть на дровах. На керосинке, на бензиновой печке. Это всё нужно организовать, за этим всем надо следить. Ты знаешь, что бабы недавно тут чуть восстание не подняли – горячую воду за-ежедневно требовали! Где её взять?? – Какие бабы? – спросил сбитый с толку Толик. – Наши. Лена. И твоя Белка, кстати. Не знал? ‘Не желаем вонять как бомжи!’, типа. Мыться, они, видите ли, хотят, и непременно ‘в человеческих условиях!’ И зима скоро. Печку надо ставить. Топить печку. Дрова готовить. Воду таскать – из бассейна, через дырки в стенах – представляешь? Ты будешь таскать?.. – Чё ты накинулся-то?.. Я ж не против. Я просто рассуждаю... Я видел, что батин натиск на Толика, то, что он говорил ‘жрать, жрать’, подстраивался под его лексикон, имело целью убедить того согласиться на возвращение Васильченков; что ему хочется, чтобы они вошли в нашу ‘стаю товарищей’. Я-то видел, что при всех его логических построениях ему просто жалко стариков. Я тоже был ‘за’. Толик в конце концов пожал плечами: – Да пусть, мне-то что? Только чтоб они не лезли в наши дела. Пусть занимаются хозяйством, а в наши дела не лезут. На том и порешили. Когда уже Олег лежал в постели, и при свете небольшого кемпингового светильника читал книгу, в квартирную дверь негромко постучали. Взяв с тумбочки рядом с кроватью люгер, Олег пошёл открывать. Из своей комнаты выглянула испуганная Лена.