За время
прошедших потрясений в городе они, конечно, пострадали – были и простреленные, и обгоревшие, и порванные взрывами, когда Новая Администрация делила власть с прежней. Но их было много, и мы без труда нарезали много целых, здоровенных полотнищ. Я нарезал: батя с Толиком с автоматами в руках пасли окрестности, а я залазил и орудовал остро отточенным мачете ‘от Трамонтины’, которое тоже нашлось в батиных ‘закромах’. Батя одобрил ткань – закатанный в пластик брезент, жёсткий и прочный, самое то для заделки окон. Мы нарезали ткань кусками и прибивали на гвозди прямо к рамам, – надо только подворачивать края, чтобы было прочнее. Башня за эти месяцы уже столько перенесла и настолько уже наш быт отличался от быта ‘мирного времени’, что вгонять гвозди в дорогие рамы было уже вполне нормально... Вот тут и оценили преимущества дерева перед пластиком; вернее – деревянных рам перед пластиковыми стеклопакетами: если в деревянные рамы гвозди входили только в путь, то в пластиковых они совсем не держались, и приходилось крепить ткань шурупами, а это возня. Словом, заделали все разбитые окна. Батя, кстати, по своей привычке ‘стараться всё предвидеть’ и на этот счёт побурчал: типа, теперь все будут видеть, что Башня – обитаема. Но что делать – не зимовать же в насквозь продуваемой мокрой промёрзшей бетонной коробке. Всё одно, теперь, когда в городе и округе по слухам начала гулять эпидемия гриппа, когда людей в городе осталось совсем немного, основной упор у нас был не на скрытность, а на простые соображения: отбиться от всякой шелупони и мелких банд гопников мы вполне в силах, а ‘серьёзные люди’ с нам связываться не станут – овчинка не стоит выделки. Башня – это, всё же не продсклад и не элеватор, не овощебаза и не склад госрезерва, из-за которых сейчас, судя по всему, и шли настоящие сражения между группировками: мы слышали почти каждый день бухание взрывов в окрестностях города и отдалённое стрекотание пулемётов. Пытаться ‘взять Башню’ – кому бы и зачем это было нужно? Ведь о наших запасах никому не было ведомо. Гораздо интересней для расплодившихся группировок были пригородные особняки всяких ‘новых’, – от бизнесменов до высокопоставленного чиновничества. Каждый особняк – как маленькая крепость, с соответствующим ‘призом’: запасами жратвы, бухла, топлива, чистыми женщинами, генератором и скважиной. И оборонять такое жильё было намного сложнее; да и народа, способного носить оружие, и имеющего оружие там было совсем немного. Ходили слухи, что такие коттеджные посёлки создавали свои отряды самообороны – но против ‘серьёзных пацанов’ с армейской стрелковкой они не тянули – и защищаемая площадь слишком велика, и навыки у бывших хозяев жизни были совсем не те.