Из этого кабинета, опять же отключив мину-сюрприз, через пролом в перегородке попадали в соседний. Оттуда – в коридор. Спускались по лестнице, проходили внутренними переходами – и попадали в бассейн, в наше тайное водохранилище, вход в который также был заминирован, а снаружи – ещё и забаррикадирован. Напевая – Ее-е-есть в графском парке Чёрный пру-у-уд, В нём лилии цвету-у-у-ут... Цвеееетууут... батя ведром на верёвке начерпывал воды; наполняли 5-литровые пластиковые баклажки из-под покупной питьевой воды, которые мог таскать Володя; или 19-литровые большие бутыли от офисных кулеров, которые было удобно таскать за ручки нам с батей. В несколько переходов перетаскивали упакованную воду к пролому. Опять включали питание на мины в бассейне, на входе в кабинеты. Перетаскивали воду в пролом в стене. Задвигали пролом диваном, также включали питание на мину. И уже оттуда перетаскивали воду на кухню. В общем-то не особо сложно, если не заморачиваться самим процессом и думать при этом о чём-то отвлечённом. Например, как бы всё же найти возможность добыть себе пистолет; или как бы вновь встретиться с Анькой... Вспоминать какой-нибудь фильм, насвистывать песню. Главное, не думать о тупой рутинной работе. Впрочем, готовить жрачку; или таскать воду за три километра тележкой от набережной, постоянно рискуя или подцепить заразу, или схлопотать пулю от отморозков, было бы ещё тяжелее и противней. В общем, я к этому относился, как и советовал батя, как к неизбежному злу, что и говорить. Батя пытался строить женщин, чтобы меньше расходовали воды, но встретил дружный отпор. Его наставления, что посуду бы можно бы и не мыть, – всё равно из неё есть; и исторические экскурсы, что ‘в средние века, кстати, даже при дворе коронованных особ тарелки не мыли, а давали перед переменой блюд вылизывать собакам...’ встретили такие едкие высказывания,
плавно переходящие в обвинения в ‘свинстве’, что батя отступился, проворчав ‘если вам надо, если больше заняться нечем, то и мойте себе...’ В общем, готовка ‘сразу на всех, по-коммунистически’ экономила и силы, и время, и посуду. Стирали кипячением, благо всевозможных стиральных средств было в избытке. Полоскать – я сказал, что не нанимался на это таскать воду, – полоскали в бывшей бане в здании Института. И только самое необходимое – личное бельё, основные носильные вещи; постельное бельё, просто время от времени меняли на новое, в смысле – свежее; Башня большая, запасы постельного белья были в каждой квартире. Готовили и грели воду сначала на примусе и паяльной лампе, на спиртовках, на печке-щепочнице; потом уже – на привезённой походной стальной печке. К середине октября Володя с батей соорудили здоровенную печь.