– Нет!! – очень чётко и отчётливо сказал, не меняя позы, не оборачиваясь, Олег, – Не надо!! Очень медленно он развёл в стороны руки, в одной он всё ещё держал нож. Из-за угла тёмная фигурка, слабо различимая в набегающих сумерках, тяжело дышала; холод от поясницы не отступал. Из-за мусорного контейнера, казалось, исходило свечение – настолько оттуда явно сочилось желание Толика раскрошить, изорвать фигурку за углом длинными автоматными очередями; палец его застыл на спусковом крючке, выбрав уже весь свободный ход. Оставалось только мгновение... – Сто-о-оп!! – ещё выше поднял руки Олег, – Без нервов!! Всем – спокойно! Всем! Спокойно!! Не делаем необратимых телодвижений! Все! Тихо... Тихо убрали пальцы со спусковых крючков и разговариваем! Спокойно раз-го-ва-ри-ваем! Все хотят жить. Все будут жить. Спокойно. Спокойно... Пара секунд тишины, и, кажется, напряжение стало спадать. Хотя, конечно, никто, ни незнакомка, ни тем более Толик, пальцев от спусковых крючков не убрали; но холод в спине стал не таким режущим. Продолжая держать руки на виду, Олег ме-е-едленно повернулся. – Девушка... Давайте без членовредительства обойдёмся, а? – увидев нацеленные ему в грудь два ствола обреза, неприятным самому себе просительным тоном проговорил он, жалея что на нём нет бронежилета хотя бы второго класса. Чё там обрез... Но с такого расстояния промахнуться картечью или дробью будет трудно даже бабе, а результат вполне предсказуемый: кровавое месиво и ‘преждевременный конец этой ветви действительности’. А хотелось бы ещё покувыркаться... Та не успела ничего ответить, как в ‘беседу’ врезался грубый Толик, не сводивший автомата с незнакомки: – Слышь, лярва! Ты, надеюсь, понимаешь что я тебе сейчас лехко могу состричь одновременно ручёнки и головёнку, одной очередью? И только эта... врождённое человеколюбие... мешает! И даже если я, что невероятно, вдруг промахнусь – то куда ты нафиг денешься? От автомата-то? Тут везде открыто. Достану. И вполголоса, брату: – Это... Пяться сюда потиху... Но та просекла момент и, явно нагнетая в голос крутости, которая вдруг неожиданно преобразовалась в визгливый фальцет, крикнула Олегу: – Стой как стоишь! ... – и добавила крайне непечатно, – Сдвинешься хоть на шаг – замочу без раздумий! А потом посмотрим ещё, кто кого! Толик проворчал: – Чума-а-а... Отозвался Олег. Он уже освоился с ситуацией, и говорил нарочито скучающим тоном, но руки держал по-прежнему в стороны: – Толян, погодь... Ты грубый какой-то, нифига не женственный... ДеУшка!.. Давайте поговорим как интеллигентные люди!.. – и с недовольством вспомнил, что точно так же ему предлагал ‘интеллигентно поговорить’ Михал Юрьич, беглый чиновник Администрации. Та фыркнула, но ничего не ответила. Подбодрённый этим Олег продолжал: – Вы в шахматы играете?..