Видишь ли, Володь, я говорил про ‘ничего не изменилось’ применительно к людям и к их интересам-потребностям, а в мире, – в мире много что изменилось! В техническом плане. И эти изменения, знаешь ли, многие недооценивают... Ну вот, раньше... Ну, вымерли ацтеки ещё до прихода испанских конкистадоров. Отчего? – толком никто не знает, только гипотезы. Ну, вымерли и вымерли – никто и не заметил. А сейчас... Ты представь, если ‘вымрет’ весь персонал какой-нибудь АЭС, пусть даже и с заглушенным реактром... Это же... Ну – ты понимаешь... Потому, знаешь ли, мои рассуждения о ‘раннем средневековье’ с автоматическим оружием и компьютерами могут оказаться неуместны – если грохнет что в Европе... Или у нас. Хорошо – мы далеко от этих дел живём... Но всё равно. И так-то, – это просто нереальная удача, что этот вот финансовый коллапс не сопроводился всеобщей войной ‘всех против всех’. Ну, так, ограниченно... Подрались там, в Заливе... – По радио говорят – ‘огромные потери от эпидемии’ – это ‘ограниченно’?.. – Ну да. Даже гуманно где-то. Зато у оставшихся появился шанс... А представь, если бы задействовали все ядерные арсеналы, а не немного там бомбочками покидали в Средней Азии, – что бы было? Населения всё одно померло бы не меньше, зато и для оставшихся было бы... Ну вот представь – огромные загаженные радиацией пустоши... Да нет, не от боеголовок – от этого ядерного дерьма, которого напихано в каждую АЭС... Тогда бы шансов у человечества ещё меньше было бы, и намного. Впрочем, не всё ещё потерно – всё это ещё может быть! – оптимистичн закончил он. – А может и не быть. Я раньше предполагал по весне начало всемирной драчки, а теперь, когда эпидемия подчистила численность, то, может, и обойдётся... НОВОГОДНИЕ РЕФЛЕКСИИ Олег с братом сидели за неубранным, лишь слегка прибранным столом, освещённым только одной оплывшей уже цветной свечкой. Все уже угомонились и разбрелись отсыпаться. Затихла и стрельба, и пьяные крики на проспекте. Вертя в пальцах толстенький патрон от кольта, Толик, продолжая старый разговор, интересовался, давая возможность Олегу высказаться, сбросить с себя эту ношу хотя бы на время: – А вот скажи, были бы у неё шансы на примирение? – На какое ‘примирение’? Мы не ссорились. Просто вылезла её натура, её нутро. Ну вот что значило бы ‘примирение’? Что я вдруг сделал бы вид, что я этого нутра не понял, не видел? Забыть, как она хотела меня выгнать из дома, из
моего ДОМА ‘куда-нибудь’ – всё равно куда? Потому что я ей тут мешал? Ну, ‘забыл’. Вернее, забыть-то это невозможно – можно только вид сделать, что ‘забыл’. И что дальше? От этого её натура изменится? От того что я ‘забуду’, как она вдруг открылась? – Так что, без вариантов? – Я думал об этом. Знаешь – сейчас ведь свободного время много... Ты знаешь...