И тут бац! – батя сдирает с меня наушники, выхватывает ай-под, и, положив его на ладонь одной руки, другой с маху бъёт в него кулаком... Ай-под, натурально, в щебень... Я подскочил, хотел наорать – но батя заорал раньше: – Сколько можно!! Ты уходишь от жизни! Ты как наркоман!! Тебе не выжить! Ты ни о чём не думаешь и ничего не хочешь! Ты пойми!!! Это раньше можно было! Теперь такое отношение – смерть! Пойди и лучше сам вздёрнись, чтоб не затягивать! Сколько раз тебе говорил!!! – и прочую чушь. Что-то реально его тогда сорвало с катушек... Опять, наверное, начитался чего-то из своих дурацких ‘выживальщицких’ сайтов! Хотя нет – интернет же колонулся... Значит – новостей наслушался, по радио... Завёл себя... Я взбесился по самое нимогу, когда увидел, что стало с моим любимым ай-подом, меня просто переклинило всего. Вся жизнь через жопу! Чёрт знает что творится! Прячемся, как дураки, по подвалам! В клуб не пойти! Интернета нету! ...!!! И тут ОН ещё ломает последнюю мою радость! Меня аж раскачивало от ярости, я что-то орал ему, что всех ненавижу, что не хочу жить... и видел, что батя на грани того, чтобы мне не врезать по лицу... Прибежала мама и что-то тоже стала ему ‘втыкать’, он грохнул кулаком в перегородку и ушёл к Толику. Короче, я потом весь вечер проревел в подушку. Вот такие вот у нас пошли ‘весёлые деньки’... А батя ходил весь следующий день мрачный и злой, и... лицо у него было красное и вспухшее, мне показалось, что он сам, наверное, плакал там, у себя. Тяжело это всё. Жизнь вся под откос – та жизнь, что была. Я это с потерей ай-пода очень остро почувствовал. Кончилась ТА жизнь... Я ж тоже не дурак, и тоже чувствую... Не хотел бы, а чувствую. На следующий день батя принёс и кинул на диван свой маленький транзисторный приёмник на батарейках. – На, говорит – это будет теперь вечером твоя обязанность: мониторить новости по радио. Систематизировать (придумал словечко для важности, очевидно). Старенький затёртый приёмничек на двух АА батарейках. Говно-говном... А что делать? Стал ‘исполнять обязанность’... РЕЗИНОВЫЙ РОК Эту девчонку трудно было не заметить, ага. Недаром у Толика сразу загорелось за неё вписаться. Она выделялась среди других женщин, хотя бы и сверстниц, как глянцевый ‘Плэйбой’ в куче потрёпанных школьных учебников. Как финский нож среди алюминиевых вилок. Как... Короче, она здорово выделялась, а мы из-за неё тогда едва не вляпались по-крупному. Мы сидели в ресторане. Батя, Толик и я.
