В прошлом сезоне только раскачивались; зиму переждали в одной из деревень, впроголодь, надо признаться; зато в этом году, как горожане ломанулись массово, дело сразу пошло на лад. Главное, всё делать грамотно, с оглядкой, зря не подставляться; ходы продумывать, чуть-что — в норку! А Администрации теперь не до мелких уголовных шалостей на переферии, они в городах-то порядок поддерживаю еле-еле; да с местными властями бодаются — самое наше время!
Калина демонстративно пожамкал пальцами цепуру на жилистой шее, продемонстрировал жёлтого же металла массивную гайку на безымянном пальце руки, украшенной незатейлевой зоновской татуировкой. Намекнул, что есть оружие. Рассказал, что сейчас терпилы и жаловаться-то никуда не рискуют — нЕкуда. Что, Мувский УВД пришлёт батальон ОМОНа на прочёсывание? Что ты! — у них своих, городских проблем хватает! — в очередной раз повторил Калина.
Да Шапа и сразу был согласен; особенно когда Калина рассказал, чего он «с командой» слупил всего-то с пары легковушек и одного микроавтобуса только на прошлой неделе, — по прежним временам можно было год безбедно жить в глуши, ни в чём себе не отказывая. Да и по нынешним — тоже.
Шапа сразу сообразил, зачем Калина его к себе тянет: «команда» у того была пока небольшая и разношёрстная, в основном — хулиганьё, бакланы уличные. Калина их потом всех и представил:
Ну, Башка — просто тупой олигофрен. Вообще ничего не соображает, пока не опиздюл. шь, гы! Читать даже не умеет, прикинь. Зато здоровый как бык и исполнительный.
Пичуга и Чика — из гопников. Но отжимать мобильники и срывать с прохожих серёжки им уже стало уныло, а Калина завлёк их рассказами о блатной романтике, о «законе» и о «понятиях»; что подняться можно не в пример уличной гопоте, он вот…
Сам Калина — и Шапа это знал лучше его самого, — был на зоне так, мелочью. В авторитетах никогда не числился, даже рядом не ходил: не хватало — тогда, имеется ввиду, не хватало, — бандитского весу и связей; а ходить у авторитета в пристяжи не позволял гонорной характер; так, пока они вместе чалились по статье за кражи, и болтался где-то между «мужиками» и урками, не опускаясь до одних, и имея мало шансов подняться к другим…
Зато теперь… Ооо, теперь, как понял Шапа, Калина решил не упустить свой шанс; «шанец», как он его называл; и спаять свою команду; и стать настоящим авторитетом, — чему способствовала и обстановка в стране, и полученные за время нескольких, пусть и не очень продолжительных отсидок, умение «тереть базар» и «ездить по ушам», — словом, как понял Шапа, Калина косил сейчас в своей «команде» под крутого, чуть ли не под законника; и планы имел большие.