Вовчик полз первым, и чуть не обнюхивал землю, иногда замирая и подсвечивая перед собой маленьким фонариком с надетым на рефлектор красным светофильтром…
— Чё ты?.. Вовчик! Чё медленно?? — шипел сзади Владимир, которого Вовчик не пускал ни вперёд, ни сбоку.
— Чшшшш… — шипел Вовчик, огладываясь, — Тут спешить не надо… — и снова полз, и снова замирал.
Наконец они оказались недалеко от УАЗа и стоявшего около него мотоцикла с коляской, поляна со спящими осталась по тут сторону поста.
— Всё же… я что-то не понимаю… — бормотал Вовчик, — Они тут как на курорте… Ну ладно мы, ну ладно… гражданские, расслабились, не ожидали… а они-то! Ни сигналок, ни хотя бы проволоки! Они-то должны понимать, что тут творится! Никакой защиты с тыла!..
— Так ты мин опасался?
— Ну, не мин; но хоть каких-то сюрпризов… а они чо-то…
— Тсс… Слушаем. Там этот, толстый сержант — а на мотике незнакомый мужик! Не мент — гражданский! И мотоцикл — не ментовский явно… Да и не бывает сейчас, вроде, ментовских мотоциклов с коляской?..
— Вот бля… всё же подорвался!.. — Шептал, ворочаясь рядом, Вовчик, — Вот ты бляяяя… И локтём, и коленом… Бляяяя…
— Ладно. Тихо, Вовчик, наблюдаем…
Возившиеся около мотоцикла и машины, дверцы которой были теперь открыты, собственно, чувствовали себя довольно свободно, — они оба курили, и разговаривали не понижая голоса. Друзья, хотя и не видели почти происходящего — мешали открытые дверцы машины, но слышали разговоры почти полностью:
— … кэпу? Отдал ему?
— Да-да, всё как договаривались. Отслюнявил нормально…
— … хватит? Или ещё одну, сверху?
— Не, Иваныч, хватит. Не увезу. То есть увезти-то увезу, но ты ж потом кровь пить будешь — «рассчитайся!», а я в два дня столько не соберу, нет…
Звякнуло железо, как будто стукнули что-то железное — полное, бак о бак, бочку об бочку.
— … сколько пустых привёз?
— Шесть. Две на посту, и четыре здесь, на переднем.
— Не ставь на сиденье, провоняет! Ставь вниз. Колбасу привёз?
— Огурцы у тя зашибись!
— Ну дык! Жена сама солила.
— Ну а чё хочешь, Иваныч, где я те сейчас водяру достану?.. Чё ты как неродной? Хороший сэм, очищенный.
— Очищенный… Изжога у меня с него… — говоривший нарочито болезненно рыгнул.
— Дык ты закусываешь неправильно! Вы, Иваныч, вааще есчо удивительно как тут язвы себе не нажили — режима никакого, горячая писча через день и то не каждый день; сэм жрёте как ни в себя…
— Ну ты прям как моя бывшая; или как командир роты, царствие ему небесное, всё о моём здоровье печёсся… А кто готовить будет?? Я всё? Кэп? Срочники, бл. дь, яичницу пожарить не умеют, вот и сидим тут на сухпае, да твоём сэме, как потерпевшие, бл. дь, кораблекрушение… Кстати, яиц привёз?
— Как заказывал.