В сером, радиоактивном мире старого разрушенного города, где почти невозможно жить из-за пепела и магических эманаций последней войны Великих Магов, таится уголок, где можно расслабиться и найти покой. Это место, которое только иживаешь в глубине серых подземных коридоров, в которых каждый шаг означает переход между новыми чарующими закутками и старыми таинственными комнатами....
Не говорила. Прости! Он сразу пришёл ко мне в кабинет и рассказал о ситуации в походе. А до Алины Николаевны я не дозвонилась.
— И что такого он тебе рассказал, что ты решила ворваться ко мне в дом, плеваться и кидаться в меня обвинениями с пеной у рта? — Я непроизвольно почесал грудь, вспомнив нашу встречу с Орловой в образе медведя. Хорошо она в этот раз до такого не додумалась.
— Когда ваши вещи смыло потоком, Анатолий Петрович хотел всех увести вниз, а ты не дал. Ты развёл костёр, уговорил ребят остаться с ночёвкой.
— Ну, почти всё так и было, только немного наоборот и не в той последовательности. Но я не собираюсь ничего тебе рассказывать и доказывать!
— Я всё знаю. Теперь. Николь рассказала.
На что он вообще рассчитывал? Что половина ребят не помнит, как всё было, а вторая половина не будет свидетельствовать против слов преподавателя? Глупо.
— Прости! Я была неправа."
"— Ты называешь это – была неправа? То, что ты растерзала меня и скинула моё тельце с обрыва? — Начал я припоминать все её грешки. — Теперь наорала, не разобравшись в ситуации. Маш! Мой лимит терпения не бесконечен.
— Прости. Я принесла твой диплом об окончании школы. Вот! — Она радостно улыбнулась и посмотрела, наконец, мне в глаза.
— Мы ещё не закончили обучение. — Я удивлённо посмотрел на корочки в её руках.
— Да, но у тебя уже есть диплом, можешь не волноваться об этом. Теперь ты сможешь больше времени уделить подготовке к вступительным экзаменам. Ты, кстати, нашёл репетитора?
— Нашёл. — Пробурчал я. — Ладно. Заходи. — Я открыл дверь шире и пропустил её внутрь. — Кофе будешь?
— Буду. Спасибо!
Я сделал кофе, мы выпили, посидели молча. Я полистал свой красненький диплом.
— Мария Львовна! — Обратил я внимание на задумчивую гостью.
— Что?
— Чего притихла? Опять какую-то гадость замыслила?
Девушка молча поднялась со стула, тяжело вздохнула и небрежным жестом скинула с себя рубашку, оголив свои безупречные, колышущиеся под собственным весом груди с торчащими сосками.
