В сером, радиоактивном мире старого разрушенного города, где почти невозможно жить из-за пепела и магических эманаций последней войны Великих Магов, таится уголок, где можно расслабиться и найти покой. Это место, которое только иживаешь в глубине серых подземных коридоров, в которых каждый шаг означает переход между новыми чарующими закутками и старыми таинственными комнатами....
Несколько секунд на раздумья у меня есть. Хотя, что тут думать? Сука! Я либо параноик и мои нервишки нужно лечить, либо у меня есть чуйка. Надеюсь, второе. Я схватил стул, запустил его в дорогое панорамное окно и нырнул следом за ним. Лучше быть живым параноиком, чем дохлым наивным простачком.
Снова спину обожгло пламя и посекло осколками стекла. Значит, не параноик… Снова на груди полыхнул узор регенерации и я вышел из ускорения упав между столиками и приложившись плечом о что-то твёрдое. За первым взрывом, последовал второй, затем третий.
Сука! Когда они угомонятся, наконец? Знал ведь, что всё это неспроста. Сучка Афанасьева, потом плита на стройке, потом взрыв авто, теперь это. Неужели это месть сраных фанатиков за их дохлого жреца? Или Афанасьева мстит за своего мужа? Какие-то тухлые варианты, если честно.
Нападение бывшей жрицы и взрыв в клубе это совсем разные категории. Как сравнивать попытку ткнуть в подворотне ножом и вторжение армии в страну.
— Господин! — Вадим подошёл ко мне и протянул надо мной раскрытый зонтик.
На улице начинал накрапывать мелкий дождь, а я попытался укрыться в тёмном тупичке, окружённый тремя стенами. Становиться сейчас лёгкой мишенью для того, кто решит закончить начатое удачным снайперским выстрелом, я не хотел.
— Спасибо! — Поблагодарил я его и посмотрел парню за спину.
Там суетились машины с мигалками, пожарные раскатывали шланги, а копы бегали и цепляли ленточки вокруг моего клуба. Вокруг того, что от него осталось. Ангела больше не было.
— Никто не пострадал?
— Нет, господин. — Вадим закурил сигарету и вопросительно посмотрел на меня, не возражаю ли я. Я не возражал.
— Я же просил называть меня Майком.
— То было давно. И Элеонора Андреевна не любит фамильярности.
Я хмыкнул. Эля была строга с подчинёнными, всегда соблюдала с ними дистанцию. То ли её воспитание было таковым, то ли её красота давала ей такую власть и немного высокомерия в комплекте. Но люди её любили. Она была справедлива и честна с ними, а платила более чем щедро. Так что заслуженно могла требовать уважения к себе.
— Точно никто не пострадал? — Переспросил я у своего начальника охраны.
— Так, мелкие царапины, испуг и пара мокрых штанов.
