Книга рассказывает о жизни настоящего героя – милиционера с богатым опытом противодействия преступности. Автор живо передает атмосферу и драму его работы, подчеркивая важность каждого шага на пути к справедливости. Открывает невероятную глубину человеческого разума в условиях чрезвычайных обстоятельств....
– В конце концов, я работаю на них. А кто платит, тот и заказывает музыку»."
"Взревели турбины, и «Боинг-737» круто набрал высоту. Вечерний аэропорт Омска встретил «казахско-российскую экспедицию» яркими огнями и моросящим дождем. Мончегоров отвык от перелетов. Из-за четырех часов, проведенных в воздухе, и разницы во времени навалилась усталость. Он даже подумал, что, может быть, переоценил свои силы. Но стоило сойти по трапу на сибирскую землю, как нахлынули воспоминания и усталость смыло губкой молодого задора.
До железнодорожного вокзала доехали на такси. В зале ожидания он сидя вздремнул, но через час объявили посадку на нужный поезд. Четвертого пассажира в купе не было. Ивану Степановичу уступили нижнюю полку, и он сразу же провалился в тяжелый сон. Когда проснулся, спутники уже разложили на столе незатейливый завтрак – невесть откуда взявшуюся курицу-гриль и пирожки с капустой, Рустам принес чай.
– Доброе утро! Да, все в порядке, мы уже подъезжаем.
Мончегоров обратил внимание, что Карим ни разу не назвал ни имени собеседника, ни своего собственного. Конспирация? Или у них так принято? Впрочем, у кого «у них»? У казахов? У представителей Казахского правительства? А ведь больше он о своих спутниках ничего и не знает!
Через час поезд сбавил ход и остановился. Трое мужчин, преодолевших менее чем за сутки почти три тысячи километров, спустились на перрон небольшой станции и вдохнули полной грудью свежий прохладный воздух с отчетливыми нотками хвои и сырой листвы.
– Тайгой пахнет, – потянулся Мончегоров. – Знаете эту песню:
А я еду, а я еду за туманом,За туманом и за запахом тайги…Карим и Рустам переглянулись.
– А что это за песня? – удивился Рустам. – Я никогда не слышал…
– И рифма неважная, – добавил Карим, оглядываясь по сторонам.
Иван Степанович вздохнул.
– Давно ее пели. Сейчас в ходу совсем другие песни.
