Выйдя на обрыв, Марта оглянулась: за шумом ветра ей почудились шаги. На лесной тропе никто не был – люди давно исчезли из этих мест. Змеиное тело реки разрубило песчаный островок, и черная вода сливалась воедино, лишь чайки гнездятся на этом отрезке. Музыка дикой природы подстегивает мысли героини к необъятной тайне этого молчаливого уголка....
Ох, наревелась я тогда…
Она утерла выступившие слезы.
Макар бросил выразительный взгляд на Бабкина.
– Рита, с кем еще можно поговорить про Володю? – спросил Сергей, стараясь, чтобы голос его звучал сочувственно, но в то же время без малейшего намека на нежность.
– С Жегалиным, – не задумываясь, ответила она. – Они какое-то дело затеяли, я их вместе видала. Как раз незадолго до… Ох, нет, простите, не могу!
Она метнулась в коридор, и из-за двери донесся безутешный плач. Бабкин тяжело вздохнул.
Дверь снова приоткрылась.
– А пироги-то, пироги мои! – всхлипнула заплаканная Маргарита. – Надо кушать, Сереженька, пока не остыло.
6– Толик, – представился, шмыгнув, Жегалин и протянул руку сначала Бабкину, потом Илюшину.
Было ему на вид лет семьдесят с небольшим, и даже человек, чуждый физиогномики, безошибочно определил бы, что примерно шестьдесят из них Жегалин пьет. Он был тощ и обуглен, как жареный вьюн, одет в длинную, до колен, майку без всяких признаков цвета, а что касается остальной одежды, то Бабкин решил после краткого осмотра, что старикан предпочитает естественную вентиляцию.
– Курим? – деловито спросил Жегалин, глядя на него.
«Сразу сообразил, к кому обращаться», – отметил Макар.
Сергей протянул ему пачку. Толик с неожиданной щепетильностью выбил лишь одну сигарету и вернул остальные.
– Да вы угощайтесь, Анатолий…
Старик отрицательно качнул головой.
– Вы по делу пришли. Чего балаболить! Землю будете покупать или как?
– Эм-м-м… – неопределенно высказался Макар.
– Даром не отдам, – предупредил Жигалин.
Бабкин еще раз окинул взглядом Жегалина и понял, что лучше обойтись без долгих вступлений.
– Толя, ты Володю Карнаухова помнишь?
– Так вы по его душу, что ли? – удивился тот. – Он помер давно! Я на него, покойничка, зуб имею: сглазил он мне земельку, с тех пор у меня фиаска за фиаской.
– Как это – сглазил? – не понял Макар.
– Ну как-как.
– Карнаухов хотел приобрести у тебя дом?
– И дом, и десять соточек, а я бы под Тулу уехал, у меня там дамочка одна знакомая овдовела. У женщины материнский инстинкт, ей ухаживать надо за живой душой! А я ж как Лаврентий Палыч – цветок душистых прерий. Оросил меня заботой и лаской – я тебе и пахну, и глаз радую. Только она малехо вредная, к себе не пустила. А рядом, говорит – живи, что ж, я разве запрещаю.
