Олесю Максютову приютила Гурьянова.
Четыре лета подряд, думала она. Не июнь, не август – всегда июль. Почему?
Мать Олеси, полоумную бабу, временами забывавшую, что у нее есть дочь, услали к дальней родне. Если все пойдет так, как задумано, в конце лета к девочке приедет бабушка и навсегда увезет из Беловодья.
«Если».
Охота началась. Они привязали к дереву барашка с золотым руном и оставили посреди чащи.
…В последний вечер июня они собрались вместе.
– И все-таки: появились хоть какие-то мысли, кто это может быть? – спросила Шишигина.
Илья молча взглянул на Киру.
Смешно, подумала она, три заговорщика: старуха, женщина и калека. Единственным местом, где они могли собираться, не вызывая подозрений, была школа. Учительница, директор, сторож – что может быть естественнее. Щерба находился при старом особняке неотлучно, Гурьянова и Вера Павловна приходили туда каждый день, несмотря на каникулы.
У преподавателей в школе всегда найдутся дела.
– Кто угодно! Женщина, старик… Есть только одно условие, которому он соответствует: это человек, который не вызывает подозрений.
– …ни у девушки, ни у ребенка, – дополнила Шишигина. – Однако круг не слишком-то сузился. Кто вообще в этом городе вызывает подозрения?
Кира покосилась на сторожа. Поняв, о чем она думает, тот криво усмехнулся.
– М-да. Вот из вас, Илья, получился бы образцовый маньяк, – согласилась Шишигина. – Вы облегчите нам задачу, если признаетесь, что убили всех этих несчастных.
Щерба впервые за вечер разомкнул губы.
– Хватит с меня убийств, Вера Павловна.
– Возвращаемся к тому, с чего начали, – торопливо сказала Кира. – Мы не знаем, кого ждем. Но он должен заговорить с Олесей. Утаскивать всех жертв силой… нет, не получилось бы… Кто-нибудь услышал бы крики. Все они шли с ним добровольно.
– Менты? – предположил сторож.
– Мы с Верой Павловной уже думали об этом. Да. Милиционер подходит.
– Особенно наши выродки, – прибавила Шишигина. – Кто еще?
– Продавщицы. Соседи. Господи, да кто угодно! Хоть Буслаев…
«Или Буслаева».
Шишигина метнула на нее испытующий взгляд.
– Может, хотя бы древних старух исключим?
– Не исключим, – сказала Кира. – Про мать Спесивцева помните? Закапывала останки жертв, а минимум трех заманила в квартиру сама. А еще были Шарлин и Джеральд Гальего, а еще Фред и Розмари Уэст – семейные пары.
– По двое, значит, душегубствовали, – задумчиво сказала Шишигина. – А ребенка среди них не было?
Гурьянова и сторож уставились на нее.
– В смысле, ребенок заманивал, а взрослый убивал?
– Именно, Кира Михайловна, именно.
Кира глубоко задумалась. За эти месяцы она прочла о десятках уголовных дел, одно чудовищнее другого. Книги приходили по почте.