Автор
Кто сверху? — осторожно перед тем, как задеть своего лучшего друга Данию. Почему мы постоянно сталкиваемся, когда мне хуже всего? Ответ прост: он мой близкий человек и поддержка на верном пути. Лето приносит меня к урожаю работы, но поиск пары не в моем графике. Неважно, что Даник постоянно рядом — его всегда можно вызвать по мобильному. Встречайте мир с другой стороны!...
Стоит в прихожей, сунув руки в карманы брюк и нагло ухмыляется. Весь такой жутко сексуальный, со шлейфом безвкусных женских духов на рубашке. Чтобы избежать скандала (и только!) подхожу к нему поближе и, встав на носочки, быстро целую в колючую щеку.
— Здравствуй, милый. Как прошел твой вечер?
— Отлично, дорогая. Партнеры были очень сговорчивыми сегодня.
Рычу про себя, прекрасно понимая, на что намекает мой муженек, и торопливо высвобождаюсь из его объятий. Кажется, мама решила, что ее уроки по счастливой семейной жизни пошли мне на пользу, потому что она сияет от радости как новогодняя ёлка.
— Ужин на столе, — сообщаю, не глядя на Даню. — Я пока уложу спать Кристину."
"Даня несколько минут возится с малышкой, после чего я беру ее на руки и несу на второй этаж. Когда поднимаюсь по ступеням, чувствую сильное жжение в области спины и, повернувшись на секунду назад, подтверждаю свои догадки — это чернющие глаза Даниила все еще смотрят мне вслед.
Прохожу в детскую, включаю ночник и начинаю кормить дочку. Всегда спокойная малышка отчего-то начинает капризничать — выгибает спинку и отворачивается от груди.
— Эй, ты чего? Наелась что ли?
Я глажу Кристину по животу круговыми движениями, и спустя несколько минут она успокаивается и замолкает. Затем спокойно берет грудь, начиная жадно сосать.
— Так-то лучше, малышка.
Минутой позже ее глаза плавно закрываются, губки выпускают изо рта сосок и в тишине слышится только её размеренное дыхание.
Когда сон младенца становится крепче, я поднимаюсь с места, перекладываю спящую Крис в кроватку и включаю видеоняню. Плотно и бесшумно закрываю за собой двери и, повернувшись на сто восемьдесят градусов, утыкаюсь в мощную грудь Воронова.
Дышать рядом с ним становится трудно, словно кто-то откачал кислород из просторного коридора, только для того, чтобы я мучилась.
— Уснула? Я слышал, что дочка плакала.
— Уснула, — хочу пройти мимо Воронова, но он берет меня за руку, скрещивает наши пальцы и прижимает меня к стене.
Склоняет надо мной голову, опаляет горячим дыханием шею и невозмутимо спрашивает:
— Что-то не так, Ди? Ты сегодня сама не своя.
