В высокой сухопарой женщине лет сорока густо выделились черты суровости и решимости. Губы плотно сжаты, взгляд бесстрастный — типичная таинственная фигура, которую нанимает миссис Норидж для раскрытия семейных секретов. Говорит она по-прежнему: "Я имею в виду не биографию, сэр, о чем-то важном для вас."...
Удивленный голос девушки догнал ее уже на пороге:
– Вы уверены, миссис Норидж?
– Так же твердо, как и в том, что из маленького Питера вырастет хороший человек, – ответила гувернантка.
Поднявшись к себе, она бросила короткий взгляд в зеркало и нахмурилась. На губах, как она их ни оттирала, осталась яркая краска.
– Хм… – недовольно пробормотала миссис Норидж. – В чем я абсолютно уверена, так это в том, что никогда ни одна приличная женщина не будет красить губы красной помадой.
Перчатки Глории Кэдиш
– Фрэнк, будь любезен, передай соус.
– Пожалуйста, дорогая.
– Благодарю.
Пять минут тишины, прерываемой только позвякиванием ножей и вилок.
– Сюзанна, как твой французский?
– Миссис Норидж говорит, я делаю успехи.
– Это правда, миссис Норидж?
– Да, миссис Бенсон. Сюзанна очень старается.
– Рада это слышать.
Художник, решивший запечатлеть семейство Бенсонов за воскресным завтраком, несомненно, использовал бы для портрета нежнейшие тона, ибо Юджиния Бенсон была очаровательной женщиной со светлыми волосами и большими глазами эмалевой голубизны.
А сухопарую гувернантку в черном платье, сидящую чуть поодаль, художник не стал бы включать в свой портрет, чтобы она не портила цветовую палитру картины.
Вилки серебряно звенят, чашки легонько постукивают о тончайшие блюдца – чудесная мелодия летнего завтрака, дополняемая шелестом листьев, журчанием фонтана и стрекотом кузнечиков из приоткрытого окна.
Тем ужаснее был звук, нарушивший эту идиллию.
– А-а-а-а!
Громкий вопль ужаса донесся до них откуда-то сверху. Юджиния Бенсон выронила вилку и взглянула на мужа.
– Это еще что за… – начал Фрэнк, поднимаясь.
– Милдред кричала! – воскликнула Сюзанна. – Из комнаты старухи!
Супруги Бенсон уставились друг на друга.
– О! Но в таком случае, полагаю, причина очевидна… – медленно начала Юджиния.
Дверь распахнулась, и перепуганная служанка бросилась к ним:
– Миссис Бенсон! Леди Глория! Она… Она…
– Неужели скончалась? – с подчеркнутой скорбью в голосе спросила Юджиния.
– О, нет, мэм! Боюсь, она пропала!
Скорбь исчезла с лица Юджинии быстрее, чем облако меняет очертания под дуновением ветра.
– Что?! – визгливо крикнула она.
