В благопристойном английском поместье разворачивается запутанная история убийства. Под маской светского общества скрываются тайны, интриги и опасные секреты. Героине предстоит разобраться, кто за этим преступлением стоит, опираясь на смекалку и английское чувство юмора, чтобы найти...
Миссис Норидж покачала головой:
– Благодарю вас, сэр. Обстановка не имеет для меня большого значения.
– Не хотите даже взглянуть? До вас две претендентки сразу ответили отказом, увидев комнату.
– Это не повлияет на мое решение, сэр. Я принимаю предложение. Если, конечно, я вас устраиваю.
Генри Эштон всмотрелся в гувернантку внимательнее. В той небрежности, с которой она произнесла последнюю фразу, читалось: «Разумеется, устраиваю. Иначе и быть не может». И ему пришлось признать, что она права.
Перед ним сидело идеальное воплощение гувернантки. Дети рядом с такой всегда вышколены, жены не беспокоятся за нравственность своих мужей, слуги соблюдают уважительную дистанцию. Высокая, худая и прямая, как трость, она смотрела на него с достоинством человека, знающего себе цену.
Внутренний голос Генри Эштона вдруг явственно шепнул, что будет ошибкой нанять эту женщину. Но мистер Эштон постарался заглушить его. Гувернантки не выстраивались к ним в очередь в поисках работы. Дурные слухи расползаются так быстро…
– Что ж, – сказал он, – в таком случае, добро пожаловать в Эштонвилл, миссис Норидж.
Комната и впрямь оказалась крохотной, тесной и промозглой. Миссис Норидж поставила саквояж на пол и подошла к окну, за которым уже смеркалось.
Ничего странного, что кто-то отказался поселиться здесь. Вид на кладбище не каждому по душе.
Сквозь узкие створки можно было рассмотреть обветшалую стену часовни. На ветке высохшей липы сидела ворона и каркала пронзительно и тоскливо. Ее вопли разносились далеко по окрестностям.
Человеку, наделенному богатой фантазией, могло бы прийти в голову, что мрачная птица созывает покойников. Порывы ветра волновали траву на кладбище, и нетрудно было представить, будто могильные плиты понемногу сдвигаются."
"Но миссис Норидж была человеком, начисто лишенным воображения. При виде вороны, зловеще каркающей над могилами, она подумала лишь об охотничьем ружье. А если бы какой-нибудь мертвец вздумал восстать из своего истлевшего гроба, Эмма Норидж строго призвала бы его к порядку и настоятельно рекомендовала вернуться на место.
«Моя жена уезжает на несколько дней к подруге и берет Лилиан с собой, – предупредил Генри Эштон. – Вы можете пока обживаться. Или возвращайтесь к нам в начале следующей недели».
Гувернантка выбрала первый вариант. В отсутствие девочки можно спокойно осмотреться и понять, чем так пугал Кэтрин дом Эштонов.
Пока она не увидела ничего особенного. Конечно, если не считать сырости.
