Автор
Материнская любовь может быть жестокой. Генри чувствует себя несчастным в люкс-отеле, где каждый шаг под ногами, а уборщица и горничная готовы оскорбить его самолюбие. Он отправляется в одиночку на прогулку в маленький городок, надеясь найти покой. Но там он знакомится с девушкой, чье присутствие таит в себе более глубокие загадки....
– Госпожа Адилье позвонила сегодня утром, – уточнил Геннадий, – вероятно, она еще не успела ничего вам сообщить.
Я кашлянул. Мероприятие завтра в полдень, сейчас время подбирается к полуночи… Интересно, когда маменька собиралась сообщить о шоу, в котором предстоит принимать участие ее сыну? И почему меня не удивляет, что Николетта не позаботилась запастись моим согласием? Вдруг я завтра в первой половине дня занят?
Из моей груди вырвался вздох. Ну, этот аргумент никогда не работает.
– Иван Павлович, – сказал Борис, подавая мне домашний телефон, – вас! Очень срочно.
Я сразу понял, кто сейчас на другом конце провода, и взял телефон.
– Слушаю.
– Почему ты не подходишь к мобильному? – тут же рассердилась Николетта.
– Наверное, отключил звук, потому что собрался спать, – смиренно объяснил я, – извини, пожалуйста.
– Безобразие, – возмущалась Николетта. – А если я упаду, сломаю шею, как ты узнаешь, что меня надо срочно в лучшую больницу класть?
Ну, если человек сворачивает шейный отдел позвоночника, ему уже не помочь, единственный доктор, к которому попадают люди с такими травмами, называется патологоанатом, и он служит в морге.
– Вава! – завопила Николетта. – Подай гудок! Или ты заснул?
– Виноват, более не повторится, – извинился я.
– Перестань со мной так разговаривать!
– Как? – не сообразил я.
– По-хамски!!! Издевательски вежливо!
– Прости, пожалуйста!
– Вот опять! Как с торговкой на базаре! «Прости, пожалуйста», – заорала маменька.
– Хорошо!
– Вава! Не смей так говорить.
– М-м-м, – промычала я.
– И не мычи, как немой Максим! С детства его ненавижу.
Я удивился.
– Кого?
– Немого Максима! Он утопил собаку! Забыла, как ее звали. Ку-ку. Чу-чу. Пу-пу. Что-то такое.
– Муму, – осенило меня, – ты имеешь в виду Герасима?
– Отвратный мужик, – бушевала маменька, – пса в воду кинул.
Я снова удивился. До сих пор не замечал у Николетты настоящей любви к животным. Под влиянием минуты она может чмокнуть чью-то псинку и просюсюкать: «У-тю-тю, заинька». Но заботиться о ком-то хвостатом, лечить, кормить, гулять, это увольте. На моей памяти был лишь один случай, когда Николетта завела пса породы африканский ледовый розовокустый скандинавский гончий.
