Автор
Материнская любовь может быть жестокой. Генри чувствует себя несчастным в люкс-отеле, где каждый шаг под ногами, а уборщица и горничная готовы оскорбить его самолюбие. Он отправляется в одиночку на прогулку в маленький городок, надеясь найти покой. Но там он знакомится с девушкой, чье присутствие таит в себе более глубокие загадки....
– Полтора миллиона. В доме Лапиных барахла не держат.
Лена едва устояла на ногах.
– Сколько?
– Буду изымать у тебя из каждой зарплаты двадцать тысяч, – деловито объяснила баба.
– Я получаю сорок, – промямлила Лена, – тогда уж лучше увольняйте.
– Как хочешь, – буркнула Короленко, – приноси миллион пятьсот тысяч рублей, и попрощаемся. Если убежишь, как от Антоновых, где разбила коллекционный фарфор, сразу поймаем. В отличие от Надежды Сергеевны, которая у Антоновых за хозяйством бдит, мне жалко не криворукую прислугу, а владельцев имущества.
– Откуда вы знаете? – оторопела Елена. – Я не нарочно сервиз кокнула. Нечаянно.
– За нечаянно бьют отчаянно, – отрезала управляющая, – ступай прочь. Завтра жду деньги."
"Елена осталась на работе, и теперь Маргарита отламывает у поломойки ползарплаты. Федина абсолютно уверена, что остальные служащие поставлены в те же условия. Елена несколько раз видела, как другие горничные еле сдерживали слезы, выходя в день зарплаты из кабинета грымзы. Потом Лена случайно стала свидетельницей беседы Марго и Алины Рыбаковой.
– Алина, входи!
Елена перепугалась до полусмерти.
– Распишись за конверт, – велела Маргарита.
– Хорошо.
– Держи зарплату.
– Спасибо.
Послышался тихий шелест.
– Здесь всего сорок тысяч.
– И что?
– Мне положено восемьдесят.
– Вычет сделан.
– По какой причине?
– Разбита антикварная фарфоровая миска, в которой хозяйка руки парила.
– Вранье. Я все с собой приношу. Отдавай все деньги.
– Вручаю то, что госпожа Лапина велела. Эй, что ты делаешь?
– Хочу позвонить Галине Михайловне.
