Автор
В Новороссийске прозвучали выстрелы, и мир резко изменился: Русский банк для внешней торговли стал центром кровопролития в январе 1911 года. Бандиты, подстроившиеся под тихую улицу, внезапно появляются в преддверии двенадцатого часа - число идет на двадцать. Несколько групп человек с черными пальто и скрытой жестокостью готовятся к масштабному штурму. Мир рушится, как каркас зеркала в пронзенном луче дня....
А Лыков лег и мигом уснул…
Наутро оказалось, что грек заперся у себя в номере и не хочет оттуда выходить. Шеф стукнул кулаком в дверь и приказал:
– Через четверть часа внизу!
Коллежский асессор спустился только через двадцать три минуты. Под глазом у него багровел фингал."
"– Она хоть того стоила? – спросил Алексей Николаевич.
– Ай, какая! Гречанка. Зовут Эрмофила. Жена Адамули, владельца бани. Я не мог удержаться.
– А кто тебе фонарь навесил? Муж? Или он банщиков на подмогу позвал?
– Нет. Был там один… друг семьи.
– Победитель, тоже мне. Я собирался взять тебя с собой на совещание к Бабычу. Теперь сиди дома. Только компрометируешь меня, право слово.
– Дома? – возмутился Азвестопуло. – Мы хотели объехать опасные места.
– Объедем, когда купишь в аптеке синие очки. Ешь быстрее, времени мало. Нам еще город спасать от гибели.
– Я его вчера уже спас… от несдержанного.
– Шевелись! А то завтра Пасха, все будет закрыто.
Лениво переругиваясь, питерцы поехали осматривать постройки нефтяного поселка.
Ближе к реке шла еще одна бойкая стройка.
– Что тут возводят?
– Склад «Первого нефтекеросинового товарищества».
– А кто хозяин в том товариществе?
– Так много их, – растерялся артельщик.
– Обычно есть главный.
– Ах, это… Есть и тут. Новороссийский первой гильдии купец Андрейс.
Сыщики слезли с пролетки и отправились осматривать участок. Значительный по размерам, он весь был перекопан.
