Автор
В Новороссийске прозвучали выстрелы, и мир резко изменился: Русский банк для внешней торговли стал центром кровопролития в январе 1911 года. Бандиты, подстроившиеся под тихую улицу, внезапно появляются в преддверии двенадцатого часа - число идет на двадцать. Несколько групп человек с черными пальто и скрытой жестокостью готовятся к масштабному штурму. Мир рушится, как каркас зеркала в пронзенном луче дня....
Отец, кавалер золотого оружия и семи орденов с мечами (и еще множества без мечей), в середине прошлого века покорил черкесов. Тень его славы падала и на сына.
Сыщик и генерал сели и потребовали чаю. Когда секретарь вышел, наказный атаман задал первый вопрос:
– Вы почему не заехали сначала в Тифлис, представиться наместнику?
– Времени мало, как-нибудь обойдется граф.
– Его сиятельство очень обидчив. Не боитесь нажить врага?
Лыков ответил обстоятельно:
– Когда я был молодой, старался со всеми быть в добрых отношениях.
– Хм. Отчего граф Воронцов назвал государю именно вас? Знал по прежней службе?
Лыков пожал плечами:
– Нет, мы лишь поверхностно знакомы, никогда вместе не служили.
– Так в чем же дело?
– Думаю, меня рекомендовал Ширинкин[12]. Евгений Никифорович знает меня много лет, с тех пор когда мы вместе охраняли предыдущего государя.
– Понятно. Вы приехали по Высочайшему поручению, так сказано в телеграмме Курлова…
– Да.
Генерал разволновался и перешел на местное наречие:"
"– Мы всей душой, Алексей Николаевич. Сами понимаете: живем здесь. Ведь не халаш-балаш![13] Только-только маленько успокоились, и вот – какой-то вражий мнэць хочет нас взорвать. А давайте ему зябры завернем!
– Давайте, – согласился гость. – Про Вариводу, понятное дело, я буду говорить с Пришельцевым. Вы мне скажите вот что: сам Пришельцев на своем месте?
– Вполне.
– Михаил Павлович, таких анцыбалов сейчас по Руси все больше и больше.
– Раньше не было! Откудова они взялись, из какой прорехи? Вот время настало…
– И раньше были. Я еще в тысяча восемьсот восемьдесят третьем году одного такого на лиственнице вздернул. Собственноручно, и испытал от этого облегчение… Нелюдь детишек пытал, спрашивал, где отцова казна. Так что зла у нас бессчетно. Но продолжим.
