Автор
В Новороссийске прозвучали выстрелы, и мир резко изменился: Русский банк для внешней торговли стал центром кровопролития в январе 1911 года. Бандиты, подстроившиеся под тихую улицу, внезапно появляются в преддверии двенадцатого часа - число идет на двадцать. Несколько групп человек с черными пальто и скрытой жестокостью готовятся к масштабному штурму. Мир рушится, как каркас зеркала в пронзенном луче дня....
– Молодцы, утрут нос вашему Конону, – ехидно констатировал Лыков.
– А вот и не так, – огорошил его Александр Петрович. – Асьминкин – заправила в этом деле. Главный зачинщик и внес больше всех – пятнадцать тысяч.
Питерец задумался и сказал:
– Не пойму, зачем ему. Лишится ведь дохода от своих ростовщических операций.
– Никто не может понять. И тем не менее это так.
– Насколько большие обороты у вас по табаку?
– На складах города хранится средним значением миллион пудов товара. Из них пятая часть у Асьминкина.
– Сколько же дает ему фокус с залогом?
– Шестьдесят-восемьдесят тысяч в год. Плюс влияние: заемщики ищут его расположения…
– А продажа собственного табака меньше?
– Я уже говорил, что его плантации в сравнении с другими крупняками невелики. Но он втихую прикупает землю.
– Да? – насторожился Лыков. – Человек с преступными наклонностями часто расширяет свое дело незаконными способами. И здесь так?
– В точку, – одобрил ход мысли командированного кубанец.
– И в полицию никто не обратился?
– Никто.
– Э-хе-хе… А почему вы сказали, что люди его боятся?
– Потому, что он бывший разбойник, – не моргнув глазом, пояснил Пришельцев.
– Но разве бывают бывшие разбойники? Объясните.
Коллежский асессор скривился, словно ему предстояло съесть лимон.
– Двадцать лет назад Конон действительно промышлял разбоем. Был атаманом шайки, которая летала по всему Западному Кавказу. И однажды они пришли грабить владельца пивоваренного завода Кривояза.
– Как же это сошло ему с рук?
– Свидетелями были сами разбойники, других не имелось. Никто, конечно, не сдал атамана. Формально преступление осталось нераскрытым.
