Клод Гельвеций. Лицо ученого-исследователя, седых волос на темных глазах – типичное лицо кубинского интеллигента, полного надежд и решимости преобразить страну. Его мечтой является создать единый оплот, противостоящий черной тьме ночи. Лицо чудовищно яркое, не скулное и даже не жадное к знаниям, уверенно веря в свои надежды и будущее....
Иса оказался настоящей находкой для дяди Семена. Он все знал и все умел делать. К тому же у него высшее образование.
– Окончил заочно политехнический, – усмехнулся Иса, – но инженер из меня не получился. Да и время было дурацкое. Ничего путного мне не предлагали. С девяносто первого по девяносто девятый я только менял разные места работы. Даже заместителем главного инженера успел поработать. Везде было одно и то же. Какие-то непонятные кооперативы, жулики, отмывание денег, подозрительные махинации. Я на все плюнул и ушел.
– Вы знали покойную Валиду? – уточнил Дронго.
– Знал, – мрачно ответил Иса, – хотя скажу честно, что не очень с ней ладил. Она была своеобразная особа, гордая и самодовольная. Понимаете, есть такие дамы. У которых никогда не было ни своих водителей, ни своих кухарок или горничных.
– А она его?
– Думаю, что не так сильно. Он, конечно, ей нравился, и она старалась ему услужить, но он был ей нужен скорее как надежный якорь, за который можно зацепиться во время бури. Я бы так сказал…
– Иса у нас правдолюб, – усмехнулся Измайлов, – во всем разбирается и обо всем имеет свое суждение.
– Я просто справедливый человек, – заметил Иса и взглянул на часы, – давайте поторопимся, иначе будем в Кубе уже после часа дня.
Уже когда они выехали на дорогу, Дронго спросил у водителя:
– Где чаще жил Семен Борисович? В своей бакинской квартире или в Красной Слободе?
– Раньше в бакинской. Он только там и оставался. Я ведь сам тоже живу в Баку, – пояснил Иса, – а в последний год, даже нет, в последние шесть месяцев больше в Красной Слободе. Я думаю, что он не хотел, чтобы его видели в таком состоянии в Баку. Соседи, друзья, родственники. Поэтому уехал туда.
