Жанр
В мирном штабе, где люди мечтают о мире и стабильности, Денис Давыдов устремляет взгляд в будущее, полное потенциальной опасности. Внезапно возникает приказ — запрет на все исследования. И начинается нечто невообразимое: мир меняется с той скоростью, какой никто не мог предположить....
Вас потихоньку сжигают в региональных войнах, травят психотропными веществами, и добивают пропагандой сатанизма. — Виктор улыбнулся Бушу, сидевшему с бесстрастным лицом. — Годится такая оплата за нефтехимический завод?
— Ещё одно, и оплата будет считаться валидной. — Буш и правда решил, что этот странный русский получит свой чёртов завод. Как минимум потому, что аналитики такого уровня стоят куда дороже.
— Вас, наверное, интересует, как со всем этим бороться… — Виктор усмехнулся, внимательно читая реакцию собеседника по малейшим движениям вазомоторики.
— У меня ощущение что русская разведка ночует у директора ЦРУ под столом.
— Уверен, что если бы Центральная разведка и ФБР не гонялась за коммунистами, целью которых всегда было лишь улучшение жизни рабочих, то всё было бы для вас куда прозрачнее. Кстати, за отдельные деньги, могу подсказать возможные способы доминирования на своей части планеты. Без скандалов и без крови получать свой сеньораж[24].
Американцы давно ушли, а за столом остался несколько меланхоличный Брежнев, ошарашенный до крайней стадии Романов, и попивающий крепкий чай Николаев.
Первым отморозился Брежнев.
— Ну, так как насчёт идеи составить для него план разговора, Григорий Васильевич? — Он добродушно усмехнулся. — Да я и десятой части того что он сказал не знаю. Мы с тобой сейчас как два крестьянина за штурвалом реактивного самолёта. Дёргать за рычаги конечно можем, но никакого полезного эффекта это не даст. Но ты не бойся. Витя — наш. Анархист немножко, но это я думаю возрастное.
— Да, — подтвердил Романов. — Кто не был в юности анархистом, в зрелости коммунистом, и не стал к старости верующим, тот и не жил, наверное.
— От них… — Виктор вздохнул. — Единственный наш шанс на опережающее технологическое развитие — ситуация, когда весь коллективный запад будет занят своими проблемами. Вспомните как мы рванули в двадцатых — тридцатых? И как тяжко восстанавливались в пятидесятых-шестидесятых.
