Моя милая соседка, кухарка Серафима, в этот день выглядела особенно величественно. Она была как из другой галактики — в зеленом платье до самой земли и сияющего бантами на волосах. Под ее благосклонным взглядом я решила оставить свои экономические тревоги на мгновение и позволить ей провести день вместе со мной, забыв обо всем на свете в атмосфере невеселого веселья и феерии....
Денег у меня не было, но мне нравилось находиться там просто так. Луиза, добродушная полная женщина в возрасте далеко за шестьдесят, сначала не обращала на меня никакого внимания, потом стала угощать пирожными, оставшимися от посетителей, а потом и вовсе сама звала в гости и кормила до отвала.
— Оливия! — сразу же послышалось из-за стойки, едва мы толкнули дверь и зазвенел колокольчик. — Давно тебя не было видно, твоя подружка Мира, кажется, сказала что ты выпустилась из приюта?
Луиза отдала полный пирожков бумажный пакет мужчине стоявшему у кассы, и открыв ворота в ограждении вышла в зал, в котором кроме меня и моего маленького спутника уже никого не было - до закрытия пекарни оставалось всего полчаса.
— Да, чуть меньше недели назад. Хотела зайти к вам, да все времени не было.
— Ну ничего, ничего, хорошо что все же нашла время навестить старушку! А кто это с тобой? — женщина наклонилась к мальчику. — Привет, как тебя зовут?
Гусь или испугался, или смутился, но промямлил:
— Говард, мэм.
— Прелестное имя! — повернулась ко мне и махнула рукой за стол у окна.
Я ободряюще улыбнулась слегка шокированному мальчишке и помогла сесть на высокий стул. В пекарне неизменно пахло вареньем, теплыми булочками и было очень уютно. Впрочем, здесь всегда так. Квадратные столы накрытые скатертями в клетку создавали ощущение, словно ты находишься дома, и на каждом из них стояла хрупкая маленькая ваза с одной ромашкой. Хотя о чем это я… У меня никогда не было дома, откуда мне знать.
— А тебя как зовут? — Говард расслабился, напряжение с личика спало, и болтая ножками, возюкал пальцем по скатерти.
— Оливия.
— Оливка, что-ли?
Я поперхнулась воздухом от неожиданности. За всю мою жизнь Оливкой меня называл только Ричард, и то я ему сначала ой как хотела настучать по голове за это…
— Да, — тихо ответила мальчишке, скрывая улыбку.
— Только-только испекла, — радостно сообщила Луиза выставляя перед нами тарелку с пышными булочками, фарфоровый беленький чайник, и три чашки из того же сервиза.
Сначала мы все выпили не по одной кружке чаю, Говард слопал штук пять булочек и сыто икнув, отложил недоеденную шестую. Испачканное лицо мальчишки зарумянилось, глазки сонно заблестели, но он спокойно сидел и ждал, пока мы наговоримся.
Я рассказала Луизе все, без утайки, она то вздыхала, то хваталась за голову, а когда я дошла до истории с фотографией, то поджав губы кивнула.
