Моя милая соседка, кухарка Серафима, в этот день выглядела особенно величественно. Она была как из другой галактики — в зеленом платье до самой земли и сияющего бантами на волосах. Под ее благосклонным взглядом я решила оставить свои экономические тревоги на мгновение и позволить ей провести день вместе со мной, забыв обо всем на свете в атмосфере невеселого веселья и феерии....
Фиона уже два месяца замужем за Диго, и только после их свадьбы я наконец поняла, какая я глупая. При одном взгляде на их пару можно было сразу догадаться, что никакой Ричард блондиночке не нужен был изначально.
— Гости уже расселись по местам, Ричард готовится выйти через пару минут, ждем тебя. Ой, какие высокие каблуки, держись за локоть.
Спустились вниз, меня провели к другой двери, откуда до арки тянулась широкая ковровая дорожка усыпанная лепестками роз. Сквозь стекло в дверце я могла наблюдать нервно притопывающего Ричарда, по его правую руку герцога Кадогана с тростью - после сердечного приступа герцогу стало тяжело передвигаться, и я несколько удивилась, увидев его на ногах.
Зазвучали первые аккорды музыки, Ариль и Фиона ушли к остальным гостям взяв с собой и Говарда.
— Как ты, дочка? — послышалось за спиной. Отец подошел ближе и протянул мне локоть.
— Счастлива, — сдерживая слезы ответила, и двери отворились.
Пока шла все думала, почему дорожка такая длинная, украдкой рассматривала гостей.
Папа поцеловал меня в щеку и передал мою руку Ричарду.
— Выглядишь как ангел, — шепнул он, а я зарделась.
Регистратор, пожилой мужчина в балахоне с постоянно подозрительным прищуром и густыми бровями откашлялся, призывая всех к тишине.
Когда гости притихли монотонным усыплящим голосом принялся говорить речь. Я его не слушала, Ричард, кажется, тоже. Мы смотрели друг на друга и понимали, что свадьба это всего лишь еще один бал. На самом деле, мы уже давно расписали всю нашу семейную жизнь на ближайшие десять лет, вплоть до того, какого числа родится наша дочь или сын.
Яркое солнышко припекало, в платье было ну просто невыносимо жарко, Ричард тоже весь взмок, и с укором глядя на меня открыл рот, чтобы что-то сказать.
— Даже не смей, — процедила я сквозь зубы.
