В сумрачном зале конференций, взгляды людей скрываются за крышкой чашек. Агафонов самодовольно заявляет о сокращении бюджета для поездки на отдых. Народ вздыхает, но Агафонов игнорирует их раздражение, всегда решительно перехватывая ситуацию в свою пользу.
— Твою мать, Зак! Ну что там еще случилось?
Агафонов наскоро натянул штаны прямо на голое тело, на ходу сунул ноги в ботинки и, напялив куртку, бросился во двор. И обалдел, увидев свою собаку, распластавшуюся около ворот и высунувшую нос на улицу. Михаилу даже показалось, что Зак с кем-то переговаривается. И там, за забором, не чужой человек, а кто-то свой…
— Ерунда, — пробурчал Агафонов и сердито крикнул собаке: — Ну что еще, Зак?!
— Папа! Папа! — закричал где-то рядом Егор. — Папа! Это я!
И пес снова залаял, будто говоря: «ну наконец-то ты догадался, хозяин!»
Агафонов шагнул к калитке и, повозившись с замками, распахнул кованую дверь.
— У нас гости, Евдокия! — поставив сына на пол в прихожей, зычно крикнул вглубь дома.
— Я не в гости, пап, — протянул Егор, шмыгая носом. — Я навсегда к тебе и к Дуське. Можно?
Глава 17
— Ну, папа, ты даешь! — довольно протянул Егор, как только отец усадил его на стул в кухне, проверил, не намочил ли сын ноги, и, увидев мокрые носки, тут же отправил под душ.
"— Перепугался я, сынок, — как на духу признался Агафонов. — Ты хоть понимаешь, что мог встрять? Сильно встрять… А если бы мы, — Агафонов попробовал подобрать слова. «Что мы? Спали? Не годится… Трахались? — Тем более. Принимали душ? — Вместе, ага!» — Если мы с Евой ушли бы кататься, если б Зак дрых в доме, кто бы тебя услышал? — тяжело вздохнул Михаил, провожая сына в ванную и настраивая там воду.
Агафонов вернулся в кухню, где Ева уже что-то доставала из холодильника.
— Смотри, тут яйца есть и творог в вакуумной упаковке. Еще я нашла муку и кукурузное масло. Сейчас сырники сделаю, — затараторила она. — А ты позвони Тонечке, она, наверное, уже обнаружила пропажу и волнуется.
«Тонечка, твою мать! — мысленно прорычал Агафонов, с ужасом представляя, какой путь проделал его сын. — По шоссе через поселок, потом через Горки-город… Километров семь наберется, — почесал затылок Михаил. — Час-полтора небось шел, плюс под калиткой с полчаса прыгал. Два часа на свежем воздухе не помеха для пацана, — сам себя остановил он и попытался унять злость на бывшую жену.
