В сумрачном зале конференций, взгляды людей скрываются за крышкой чашек. Агафонов самодовольно заявляет о сокращении бюджета для поездки на отдых. Народ вздыхает, но Агафонов игнорирует их раздражение, всегда решительно перехватывая ситуацию в свою пользу.
Миша, Ева…
— Как решит Зак, — фыркнул Агафонов и добавил обеспокоенно: — Твои бойцы Ромку в горячей парилке заперли? У него сердце не очень… Может, отпустим его и обойдемся без полиции? Пусть штраф заплатит и валит… Кроме Евы и Яны никто не пострадал, но, если бы они не прыгали на здорового мужика, тоже остались бы целы.
— Да, — кивнул Василиди. — Сейчас распоряжусь. Только, Яна, — он строго глянул на жену. — Камиллы тут тоже быть не должно. Если человек настроен так воинственно, значит, деньги действительно пропали, — пробурчал он.
— Хорошо, — кивнула Яна. — Ей здесь все равно оставаться нельзя. Мать передаст паспорт, и она уедет.
— Нет, — строго бросил Василиди. — Завтра. Пусть возвращается домой, берет свой паспорт и летит куда хочет.
— Разумно, — пробурчал Агафонов, в глубине души жалея, что из-за какой-то темной истории поссорился с Ромкой.
«Всю жизнь дружили», — вздохнул он про себя и изумленно уставился на бывшего друга, что под охраной тащился мимо.
— Послушай, Агафонов, — зло пробурчал Дема. — Я передумал тебе продавать дом.
— Да я и не куплю, Ром, — криво усмехнулся Михаил. — Долги верни. Там уже все сроки прошли.
— А если кину? — недобро хмыкнул Демьяновский. — Ты же теперь по другую сторону баррикад.
— Не обеднею, — поморщился Михаил.
— Ты! — гневно прокаркал Дема и решительно направился к выходу.
— Как он вообще понял, что Камилла здесь? — вздохнула Ева. — Она же сидела тише воды…
— Карточки, — скривила полные губы Яна. — Ты же ее предупредила, а она не поверила. Решила, что ты придумала.
— Больше мне делать нечего, — возмущенно отмахнулась Ева. — Что у Милки с головой приключилось? — раздраженно пробурчала она и неожиданно охнула.
— Надеюсь, Демьяновский не взял его в заложники, — рыкнул Агафонов и понесся в отель, краем глаза заметив, что за ним следом несутся Ева и Зак.
— Мы — команда, — хмыкнул себе под нос Агафонов и, увидев сына, сидевшего на лавке с пакетиком нимесила в руках, опустился рядом. Поникшие плечики и расстроенная мордашка говорили сами за себя, удаляющаяся под конвоем гордая фигура Демьяновского — тоже.
