В сумрачном зале конференций, взгляды людей скрываются за крышкой чашек. Агафонов самодовольно заявляет о сокращении бюджета для поездки на отдых. Народ вздыхает, но Агафонов игнорирует их раздражение, всегда решительно перехватывая ситуацию в свою пользу.
Вот часам к четырем и подгребай, лады?
— Объект номер один? — уточнил Кислицын.
— Он самый, — хмыкнул Агафонов и, отложив телефон в сторону, повернулся к Еве. — У нас с тобой на все про все один час, малыш, — печально улыбнулся он. — Потом за каким-то лядом Кислицын припрется.
— Значит, трахаемся в душе, — деланно вздохнула Ева и закатила глаза.
— Самый классный вариант, — весело бросил Агафонов. — Три в одном, Ева! Согреемся после прогулки. Займемся любовью и сразу искупаемся. Или наоборот. Чур, очередность действий выбираешь ты!
— Заметано? — подмигнула она и, выскочив из машины на расчищенную дорожку, понеслась к дому.
— Отпусти, — весело запричитала Ева, стукая его по заднице.
— Яволь, моя госпожа, — выдохнул Агафонов, ставя невесту посреди коридора.
— А я думала, ты меня так в душ отнести хочешь, — фыркнула она, стягивая с ног угги, и прокричала на бегу: — Кто последний, тот и лузер!
Агафонов рассмеялся, давая ей фору. И пока Ева, первой заскочив в санузел, включала воду и доставала с полки полотенца, Михаил насыпал корма собаке и почесал за ушами.
— Какой же ты молодец, Зак. Умный пес, — прошептал он, потрепав любимца за холку.
— Мы рождены, чтоб сказку сделать былью! — неслось из душевой. Михаил вступил под горячие и мягкие струи, лившиеся будто бы с потолка. Обнял Евдокию, танцующую словно под дождем, и прижал к себе. Провел ладонью по мокрой груди и, тут же приподняв Еву за бедра, прислонил ее к стене.
— Ох, — вздохнула она, обвивая его торс ногами. Потерлась грудью и, обхватив руками за шею, полезла целоваться.
— Я уже не могу, — прошептала она с придыханием и заерзала в его руках, полностью вбирая в себя «малыша».
Они вывалились из ванной, когда часы показывали без пяти четыре, а сотовый Агафонова разрывался от трелей.
