В сумрачном зале конференций, взгляды людей скрываются за крышкой чашек. Агафонов самодовольно заявляет о сокращении бюджета для поездки на отдых. Народ вздыхает, но Агафонов игнорирует их раздражение, всегда решительно перехватывая ситуацию в свою пользу.
Но он решил дождаться вечера и насладиться сполна новенькой юристочкой.
«Даже уламывать не пришлось, — усмехнулся он про себя и мысленно поднял указательный палец. — Что подтверждает мою теорию!»
Но честно говоря, эта маленькая хитрюга ему нравилась. Да и не поперся бы он за ней следом из простого желания поваляться в койке. Девчонка недовольно фыркала как ежик, осуждая его за пьянство за рулем, а потом и вовсе отвернулась к окну.
«Новенькая, — улыбнулся он. — Можно, конечно, рассказать, почему до вечера я не пью алкоголь, но тема настолько личная, — тяжело вздохнул он про себя, крепко сжимая руль.
Он собрался пошутить, рассказать Еве о Заке, домашнем боевом слоне, но снова позвонил Рома Демьяновский и своим дурацким звонком вывел Агафонова из себя.
— Я жду тебя, — прогремел друг детства. — Как дурак сижу в приемной, — пророкотал он, и Агафонов на миг представил суровое и вечно раздраженное лицо, и будто наяву увидел Ромку, сидящего в длинном черном пальто нога за ногу.
«Красавец», — усмехнулся Агафонов, делая ударение на последнем слоге.
Он без всяких душевных метаний пересек двойную сплошную около въезда на подземную парковку и, заметив изумленный взгляд Евы, объяснил мимоходом:
— Я постоянно езжу.
«Как будто это великое оправдание!» — мысленно парировала она, а вслух ничего говорить не стала.
«Что толку? — вздохнула она про себя. — Скоро мы расстанемся насовсем и больше никогда не увидим друг друга», — подумала она, когда серебристый крузак Агафонова резво скатился вниз. Выехал почти в самый центр парковки и замер, перегораживая всем дорогу.
— Что? — усмехнулся Михаил, поймав ее рассеянный взгляд. — Это мое законное место.
— Так другим же неудобно, — пролепетала Ева.
— Ева, — весело хмыкнул Агафонов. Девчонка не переходила границ, но так смешно возмущалась, что самого Михаила это забавляло. — Тут все вокруг мое, понимаешь? — заметил он небрежно. — Мое здание, мой автомобиль. Где хочу, там и ставлю, — хохотнул он, в глубине души радуясь шутке.
— Ясное дело, — пробормотала Ева, открывая дверцу, и не успела выйти, как сильные руки Агафонова подхватили ее, прижали к себе.
